Адвокатам обещают ответить в течение 30 дней

Фото сайта Vecteezy

В правоохранительных органах нередко регистрируют процессуальные ходатайства защитников как обычные обращения людей к властям. Потому что тогда на это можно отвечать в течение 30 дней, а не трех суток, что установлено Уголовно-процессуальным кодексом (УПК) РФ. Подобная практика лишает адвокатов возможности своевременно получить информацию, например, на стадии доследственных проверок. Некоторые суды признают такую подмену незаконной.

Ходатайства адвокатов, поданные, допустим, во время доследственной проверки, органы дознания могут квалифицировать не в порядке ст. 119–122 УПК, а по правилам Федерального закона «О порядке рассмотрения обращений граждан РФ». Соответствующая замена трехсуточного срока на ответ 30-дневным существенно ограничивает доступ к сведениям, необходимым для защиты доверителя.

«НГ» обнаружила наглядную иллюстрацию подобной ситуации в базе Верховного суда Республики Адыгея. Там недавно рассматривали жалобу адвоката Заура Татлока по данному поводу. Защитник, действуя в интересах доверителя, направил через интернет-приемную ОМВД ходатайство об ознакомлении с материалами доследственной проверки и видеозаписями, а также просил предоставить копии процессуальных решений. Однако через трое суток, указанных в УПК, ответа ему не последовало.

Тогда адвокат обратился в суд с жалобой на бездействие сотрудников (в порядке ст. 125 УПК), однако суд первой инстанции отказал в удовлетворении его требований. Было указано, что обращение адвоката зарегистрировано не как процессуальное ходатайство, а как обычное обращение гражданина. А для них срок рассмотрения, согласно ведомственной инструкции, составляет 30 суток. При этом суд заметил, что в документе нет сведений о номере и дате из книги учета сообщений о преступлениях, а это якобы и определяет его «непроцессуальный» характер.

Адвокат пошел дальше по инстанциям, настаивая, что такие выводы суда игнорируют нормы Конституции РФ, положения УПК, а также позицию Конституционного суда (КС) РФ. Потому что на этот счет имеется определение КС РФ № 1135-О/2016, согласно которому в ходе проверки сообщения о преступлении подозреваемый и его защитник сохраняют все процессуальные права. Они могут заявлять ходатайства, знакомиться с материалами, произведенными с их участием, и защищаться всеми иными законными способами.

Верховный суд Адыгеи в результате признал доводы адвоката убедительными, а вот выводы первой инстанции – несостоятельными. И подтвердил, что, если адвокат заявляет ходатайство в порядке ст. 119 УПК, у следователя на ответ есть ровно трое суток. Регистрация же документа как «обращения гражданина» вовсе не отменяет обязанности уложиться в такой срок, игнорирование данного правила представляет собой грубое нарушение права на защиту. В решении суда особо подчеркнуто: если орган дознания не расценил поступившее обращение как ходатайство, он был обязан письменно сообщить об этом заявителю, а не отмалчиваться.

Соответствующее судебное постановление, таким образом, подтвердило недопустимость бюрократических уловок, когда процессуальный документ от защитника намеренно лишают статуса. Однако, сказали «НГ» юристы, подобная практика, к сожалению, носит повсеместный характер. Правоохранители зачастую явно игнорируют положенное адвокату место в процедуре доследственных проверок. И ссылка на 30-дневный срок вместе с законом о порядке рассмотрения обращений граждан давно стала инструментом «утилизации» ходатайств. Потому что это позволяет игнорировать срочность требований защиты, отрезать адвокату доступ к критически важной информации и свести на нет планы по своевременному выстраиванию линии защиты еще на самом раннем этапе дела.

Cоветник Федеральной палаты адвокатов (ФПА) РФ Сергей Насонов связал системность данной проблемы с недостаточной четкостью отдельных норм УПК, что и создает почву для произвольных толкований. Он пояснил, что в ч. 1 ст. 119 УПК к лицам, имеющим право заявить ходатайство, отнесены в том числе участники процесса со стороны защиты, которые, с формальной точки зрения, не всегда четко идентифицируются на той стадии возбуждения уголовного дела, когда статус подозреваемого еще не оформлен. В результате адвокат, вступающий в дело на этапе проверки сообщения о преступлении, вынужден прибегать к расплывчатой формулировке, упоминая, что представляет интересы «иного лица, чьи права и законные интересы затронуты в ходе досудебного производства».

Ситуацию усугубляет и ч. 1 ст. 144 УПК, регламентирующая порядок доследственной проверки. В перечне прав участвующих в ней лиц прямо не сказано о заявлении ходатайств. Вот эта нормативная неопределенность, по мнению Насонова, и позволяет должностным лицам органов дознания «переименовывать» ходатайство адвоката в непроцессуальное обращение. В данном же конкретном деле, сказал «НГ» Насонов, защитник совершенно обоснованно апеллировал к правовой позиции КС РФ, которая имеет более определенный характер, нежели действующие нормы УПК. Однако для исключения подобных коллизий в будущем, видимо, назрела необходимость уточнения указанных статей УПК через имплементацию правовой позиции КС.

Как заметила руководитель уголовно-правовой практики московской коллегии адвокатов «Аронов и Партнеры» Эллина Быкова, для отечественной следственно-судебной практики подобная ситуация стала хрестоматийной. Несмотря на очевидную порочность подмены статуса, его «законность и обоснованность», к сожалению, по большей части презюмируются руководителями следственных органов, прокурорами и судьями. Хотя людям с юридическим образованием должен быть известен общеправовой принцип lex specialis derogat generali («специальный закон вытесняет общий»). Нормы УПК, будучи специальными по отношению к закону об обращениях граждан, и должны применяться в первую очередь, хотя жалоба или ходатайство в уголовном судопроизводстве – это тоже в какой-то мере специальный вид «обращения».

А корень проблемы, по ее мнению, кроется в том, что предусмотренные УПК сроки рассмотрения жалоб и ходатайств крайне малы. Всего за трое суток сотрудники правоохранительных органов зачастую физически не успевают их рассмотреть. Так что правоприменитель, «загнанный» жесткими процессуальными рамками, вынужден «обходить» закон и рассматривать поданные в порядке УПК ходатайства как обращения граждан, что произошло и в деле адвоката Татлока. Решение суда по нему, сказала «НГ» Быкова, примечательно тем, что оно формулирует объективные критерии, по которым в дальнейшем возможно оценивать законность рассмотрения ходатайства или жалобы как «обращения». Во-первых, необходимость их подачи в соответствии с нормами УПК, в том числе со ссылкой на указанные нормы. Во-вторых, обязанность следователя или дознавателя мотивированно разъяснить заявителю, что поданное им обращение не подлежит рассмотрению в данном порядке. Однако даже выявление таких критериев, по мнению адвоката, вряд ли позволит кардинально развернуть судебную практику, поскольку устойчивым пока является противоположный подход. 

Как подтвердил «НГ» адвокат Овагим Арутюнян – соавтор рубрики «Уголовное судопроизводство» на сайте ФПА, описанная проблема более чем существенна, поскольку создает дополнительные преграды для качественного оказания адвокатом юридической помощи и своевременной реакции на те или иные решения, принимаемые по результатам рассмотрения соответствующих ходатайств. Он напомнил о безусловном приоритете УПК над ведомственными инструкциями. Поэтому, по его словам, незаконна практика подмены срока и порядка рассмотрения ходатайств, установленных ст. 119–121 УПК, положениями иных нормативно-правовых актов. Поскольку, согласно самой первой статьи этого кодекса, порядок уголовного судопроизводства на территории РФ устанавливается именно в УПК, основанным на нормах Конституции РФ. И этот порядок обязателен для судов, органов прокуратуры, предварительного следствия и дознания, а также иных участников уголовного судопроизводства, подчеркнул Арутюнян.