Екатерина Трифонова
|
|
Судебная система нашла место для присяжных пока только в залах заседаний. Фото с сайта www.sudrf.ru |
В одном из определений ВС недавно подтвердил: присяжные могут выносить вердикт ночью, отмена приговора якобы из-за их «усталости» противоречит закону. Поэтому, оставляя в силе обвинительный приговор, ВС указал: «Принимая во внимание, что присяжные заседатели не настаивали на объявлении перерыва до следующего дня, судебная коллегия приходит к убеждению, что право присяжных заседателей на отдых не было нарушено. Доводы жалобы защитника о том, что вынесение обвинительного вердикта объяснялось усталостью присяжных заседателей, носят предположительный характер, а потому не могут быть приняты во внимание».
Как пояснила «НГ» партнер коллегии адвокатов Pen & Paper Алена Гришкова, формально позиция ВС безупречна, она действительно опирается на прямую норму закона. Ч. 3 ст. 341 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) РФ прямо закрепляет за присяжными право, а не обязанность прервать совещание с наступлением ночного времени. Но это зависит от самой коллегии, а не председательствующего судьи, уточнила она. Показательно, однако, напомнила она, что ранее фактически аналогичная ситуация получила в ВС принципиально иную оценку. Заседатели удалились в совещательную комнату в 23.03, а решение вынесли в 00.52. И ВС расценил сам факт ночной работы после более чем семичасового заседания как основание для отмены приговора, теперь уже, правда, оправдательного.
Было указано, что анализ доказательств по делу об убийстве в ночное время «явно затруднителен», что порождает «обоснованные сомнения в способности присяжных принимать объективные решения». По словам Гришковой, похожая избирательность трактовок прослеживается, к примеру, и при оценке напутственного слова председательствующего. Одни и те же формулировки о бремени доказывания при обвинительном вердикте считают нейтральными, а при оправдательном – «вводящими в заблуждение». По мнению адвоката, это говорит о том, что в России институт суда присяжных продолжает существовать в состоянии напряжения. Пока критерии «существенности» нарушений формулируются судами выборочно, риск того, что одно и то же процессуальное обстоятельство будет истолковано диаметрально противоположно в зависимости от исхода дела, – это не случайный сбой, а системный дефект.
Двойные стандарты в оценке ночных совещаний присяжных – это яркий пример так называемого обвинительного уклона, сказал «НГ» адвокат адвокатской палаты Московской области Денис Компанеец, автор Telegram-канала «Присяжный поверенный». Причем касается это не только суда присяжных, но и обычных процессов – с одним судьей или коллегией из трех судей. УПК действительно позволяет присяжным прервать совещание с наступлением ночного времени, то есть с 22.00 до 06.00. Однако формулировка «вправе прервать» не является жестким императивным запретом на работу ночью – присяжные могут как продолжать заседание, так и попросить перерыва.
|
|
Присяжные должны ходатайствовать о перерыве в заседании до следующего дня. Фото со страницы Свердловского областного суда в «ВКонтакте» |
Задержки присяжных до позднего вечера или ночи, кстати, случаются достаточно часто. Как правило, это связано со стремлением председательствующего судьи завершить дело одним днем. Суды опасаются прерывать совещание до утра: за ночь на присяжных могут оказать внепроцессуальное давление или кто-то из коллегии не явится по болезни, что приведет к необходимости распускать ее и начинать процесс заново. Чтобы обеспечить единообразный подход и исключить манипуляции, необходимо разъяснение на уровне пленума ВС РФ, полагает Компанеец. Чтобы пойти по одному из двух путей: либо признать, что нахождение в совещательной комнате после 22.00 само по себе не является основанием для отмены вердикта при отсутствии письменных жалоб самих присяжных, либо ввести императивный запрет на ночные совещания.
По его словам, двойные стандарты – это не проблема какого-то одного суда, а кризисное состояние всей системы судов общей юрисдикции. Дескать, в профессиональном сообществе давно известно: кассация и апелляция негласно работают на то, чтобы любой ценой оставить обвинительный приговор в силе – даже если он вынесен присяжными. И это касается самых разных дел, включая резонансные и политические. «Такой фон делает независимую судебную практику в России практически невозможной», – констатировал Компанеец. И напомнил, что двойные стандарты в отношении присяжных весьма широкие. Например, любые действия защиты могут расценить как давление на коллегию. Если адвокат случайно или вынужденно упоминает данные о личности подсудимого (даже если это необходимо по обстоятельствам дела) или говорит о давлении следствия – это почти гарантированно ведет к отмене оправдательного приговора. Малейшая оговорка защиты признается существенным нарушением. Но аналогичные оговорки прокурора или потерпевших при обвинительном вердикте суды, напротив, часто называют «несущественными» и «не повлиявшими» – мол, судья вовремя сделал замечание и разъяснил присяжным не обращать внимания. То же самое происходит с вопросным листом для присяжных. Вышестоящие суды закрывают глаза на перегруженные и запутанные вопросы, если итогом стало осуждение. Но при оправдании ту же сложность или неточность трактуют как повод для отмены – дескать, вопросы запутали коллегию.
Как подчеркнула в беседе с «НГ» старший партнер адвокатского бюро «Сословие» Юлия Стрелкова, тут типичная история: идентичные доводы оцениваются противоположным образом в зависимости от того, какой приговор подлежит отмене. И примеров тому масса: скажем, после поправок в УПК, ограничивающих предмет опроса присяжных, прокуратура добилась отмены множества приговоров из-за того, что участвующие в процессе присяжные якобы скрыли информацию о своем привлечении к административной ответственности. Хотя эти факты никак не влияли на их беспристрастность, заметила она. В то же время для отмены обвинительного приговора, даже если в вынесении вердикта участвовал присяжный, которого вообще не было в списке кандидатов, требуется доказать, что он был пристрастен. Более того, решение о его включении в состав коллегии может быть принято «задним числом».
По словам Стрелковой, такая же избирательность заметна и при оценке выступлений сторон. Суды охотно цепляются к отдельным фразам защитников, но при этом прокурорам позволяют свободно рассуждать о криминалистике и криминологии. Более того, считается нормальным, когда гособвинитель после выступления защитника произносит полноценную речь, заявляя, что «продолжит позже», хотя по закону после защиты возможны только реплики. Самый же яркий пример двойных стандартов, считает Стрелкова, касается работы со СМИ: оправдательный приговор могут отменить из-за комментариев адвоката – и даже привлечь его к ответственности, сторона же обвинения может свободно освещать дело в медиа – и никаких последствий не несет.Адвокат по уголовным делам, управляющий партнер московской коллегии авокатов «Вектор Прайм» Альберт Халеян сказал «НГ», что двойные стандарты давно стали системной болезнью правосудия с участием присяжных. Например, оправдательные вердикты отменяются многократно чаще обвинительных: в 2024 году апелляция отменила 189 первых и только 63 вторых, за первую половину 2025-го – соответственно 74 против 35. При этом обвинительные вердикты остаются незыблемыми даже при серьезных процессуальных нарушениях. Так что проблема, считает Халеян, не в том, что судьи где-то ошиблись, а в том, что вышестоящие инстанции ищут любые поводы отменить оправдательный вердикт и направить дело на новое рассмотрение. Потому что для них это аномалия, которую нужно исправить. И этот перекос по сути обесценивает сам институт присяжных: народные представители выносят вердикт, а профессиональные судьи, если он не устраивает обвинение, находят формальный повод его отменить. Суд присяжных теряет свой смысл в первую очередь потому, полагает адвокат, что отсутствует его реальная независимость в сложившейся практике, когда интересы обвинения ставятся выше здравого смысла, а одни и те же обстоятельства трактуются диаметрально противоположно в зависимости от того, какой вердикт вынесен. Единственное радикальное решение, убежден Халеян, – это сделать оправдательные вердикты присяжных окончательными и не подлежащими обжалованию. Как это было во Франции до недавних реформ, как это есть в США, где оправдательный вердикт не пересматривается по существу (принцип double jeopardy). В России же, напомнил он, ст. 348 УПК называет вердикт присяжных обязательным для председательствующего судьи, но это не мешает вышестоящим судам отменять решение по процессуальным основаниям.
Иными словами, опрошенные «НГ» юристы считают, что речь идет не о разрозненных ошибках вышестоящих или проверочных судебных инстанций, а о системном подходе. Одни и те же процессуальные обстоятельства суды трактуют диаметрально противоположно в зависимости от исхода дела. И тогда для обвинительного вердикта ночное совещание – это норма, а для оправдательного – фатальное нарушение.
