Екатерина Трифонова
Высшая инстанция направила на места очередное разъяснение о недопустимости формализма в правосудии. Фото с сайта www.vsrf.ru
Верховный суд (ВС) РФ запретил нижестоящим инстанциям перечислять в приговорах смягчающие обстоятельства «для галочки», игнорируя их при выборе меры наказания. Как указал ВС, все они должны учитываться фактически. Юристы, опрошенные «НГ», отмечают, что корень затронутой ВС проблемы в несбалансированности между уголовным законом и усмотрением самих судей. Большинство из них по-прежнему предпочитает подстраховаться жестким решением, а не рисковать своим положением из-за собственной мягкости.
Суды перечисляют смягчающие обстоятельства – наличие детей, работы, положительные характеристики, возмещение ущерба, однако при определении вида и размера наказания фактически их игнорируют. Данный перечень становится формальностью, не влияющей на судьбу подсудимого. Поэтому ВС РФ в очередной раз напомнил: смягчающие факторы должны влиять на результирующую часть приговора, а не просто в нем упоминаться.
Поводом для такого напоминания стало определение ВС по делу о мошенничестве с посевными площадями, которое было рассмотрено Судебной коллегией по уголовным делам. Суть дела такова: бизнесмен из Приморского края был осужден на пять лет реального лишения свободы в колонии общего режима. Первая инстанция мотивировала свое решение тем, что «вред причинен государству, а значит, исправление невозможно без изоляции».
При этом в приговоре были перечислены многочисленные смягчающие обстоятельства: семейное положение, трое детей, работа, положительные характеристики, благотворительность, полное возмещение ущерба. Но ни одно из них так и не повлияло на назначенное наказание. Поэтому ВС посчитал такое решение противоречивым: суд формально сослался на смягчающие факторы, но фактически их проигнорировал. Высшая инстанция также обратила внимание на необходимость оценивать посткриминальное поведение фигуранта. По мнению ВС, цели общего и частного предупреждения могут быть достигнуты и без реального лишения свободы. В итоге ВС сам изменил этот приговор, заменив реальное лишение свободы на условный срок.
Проблема, подтвердил «НГ» председатель коллегии адвокатов Волгоградской области «ПроПраво» Виталий Григорьев, носит системный характер. Перечень смягчающих обстоятельств действительно становится формальностью, не влияющей на судьбу подсудимого. Апелляционные суды, в свою очередь, не готовы исправлять эти ошибки: они, по словам Григорьева, редко изменяют или отменяют решения нижестоящих инстанций. Причин здесь несколько: устоявшаяся в регионах карательная практика, жесткая позиция прокуратуры, недостаточная квалификация судей и высокая нагрузка. Однако ключевой фактор – психологический: судьи боятся отклоняться от сложившихся подходов, опасаясь непонимания со стороны вышестоящих инстанций и обжалования со стороны прокуратуры. Добавляет остроты и то, что не все судьи отслеживают актуальные разъяснения ВС РФ, предпочитая ориентироваться на указания председателей судов своего субъекта РФ.
Но если практическую сторону вопроса еще можно объяснить человеческим фактором, то корень правовой проблемы, по мнению адвоката пермской коллегии адвокатов «Свобода и Доверие» Алексея Шардакова, заложен в самом законе. Уголовный кодекс (УК) РФ построен асимметрично: при наличии отягчающих обстоятельств суд обязан их учесть, тогда как применение смягчающих положений (ст. 64 УК) оставлено на усмотрение судьи. Это означает, что тот вправе проигнорировать даже совокупность очевидно смягчающих факторов – и оспорить такое решение будет крайне сложно. Апелляционные и кассационные инстанции прямо указывают: смягчение – это право суда, а не его обязанность. Отягчающие обстоятельства перечислены в законе исчерпывающим образом, тогда как перечень смягчающих открыт. Казалось бы, это дает суду возможность проявить гибкость, однако на практике все оборачивается иначе: суды при прочих равных закрывают глаза на смягчающие факторы и выносят максимально суровые приговоры. «До тех пор, пока законодатель не обяжет суд применять при назначении наказания смягчающие вину обстоятельства, ситуация не изменится», – резюмирует Шардаков.
И особенно остро дисбаланс ощущается в делах экономической направленности, сказала «НГ» управляющий партнер адвокатского бюро Москвы LUMEN Дарья Шульгина: судебная практика здесь ужесточается, число условных приговоров критически снижается. Семейное положение, характеристики личности, возмещение ущерба – все это перечисляется, но не влияет на решение суда. А принцип соразмерности наказания тяжести совершенного деяния по сути игнорируется. Та же тенденция, по ее словам, прослеживается и в вопросах условно-досрочного освобождения. Однако это не просто юридические тонкости, за ними стоят реальные экономические последствия, когда «повальное осуждение предпринимателей и отправка их в исправительные колонии наносят ущерб интересам государства». По словам Шульгиной, отбывая реальный срок, человек не может возместить ущерб или выплатить штраф, бизнес же без управления останавливается, сотрудники теряют работу, бюджет недополучает налоги.
Впрочем, адвокат адвокатского бюро «А2К Лигал» Тимур Табакчи, хотя он и признал определение ВС правильным по существу, обратил внимание «НГ» на то, что справедливость приговора и выбор меры наказания – это точечные вопросы, которые не должны разрешаться Судебной коллегией ВС в массовом порядке. Ведь они не касаются законности приговора как таковой. Данай подход, напомнил он, заложен и в постановлении пленума ВС РФ от 2019 года: доводы о несправедливости наказания подлежат кассационной проверке лишь тогда, когда несправедливость стала следствием неправильного применения норм уголовного закона. При этом понятно, что ресурсы выборочной кассации небезграничны, а проблем в правоприменении накопилось достаточно. Поэтому, подчеркнул Табакчи, нельзя упрекнуть ВС за стремление к смягчению подходов. Его разъяснение о необходимости оценивать посткриминальное поведение и неформально подходить к возмещению ущерба может иметь стимулирующий эффект.Однако нарушения при назначении наказания все-таки должны разрешаться на более ранних стадиях – преимущественно в апелляции, когда приговор еще не вступил в силу и справедливость является самостоятельным предметом проверки. В подтверждение этому Табакчи привел примеры из практики: в одном деле суд указал на отсутствие возмещенного ущерба как на отягчающее обстоятельство – и апелляция исправила это нарушение, поскольку перечень отягчающих обстоятельств закрытый. В другом же деле суд необоснованно назначил дополнительное наказание, которое было исключено в апелляционном порядке. А отдельная тенденция, добавил адвокат, заключается в том, что прокуроры запрашивают чрезмерно строгие наказания, ничем не обосновывая такую позицию. И если суд не соглашается, подают жалобу на приговор по мотиву чрезмерной мягкости. Так, по делу о коммерческом подкупе прокурор просил 7 лет реального срока, но суд назначил штраф, а апелляция это поддержала. Подобный разброс, по мнению Табакчи, недопустим, поскольку сторона обвинения связана теми же общими началами назначения наказания, что и суд.
