Многие приговоры противоречат уголовному закону и Конституции России

Судебные разбирательства должны проходить в четко обозначенных процессуальных границах. Фото со страницы Владимирского областного суда в «ВКонтакте»

Когда суды, опираясь на материалы следствия, дублируют в обвинительных приговорах формулировку о «неустановленном способе» совершения преступления, они вопреки прямому требованию ст. 73 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) РФ фактически исключают из предмета доказывания одну из ключевых составляющих. Часто остается неустановленным точно и время совершения преступления. Благодаря таким судебным решениям технические уловки следователей как бы обретают законную силу, хотя на самом деле противоречат не только УПК, но и Конституции РФ. Согласно принципу презумпции невиновности, все сомнительные факты и недоработки обвинения толкуются в пользу подсудимого.

Следствие, а за ним и суды нередко описывают якобы установленные обстоятельства преступления с помощью таких шаблонов: «неустановленным способом», «в период с… по…». Тем самым и происходит фактическое исключение способа и времени преступления из предмета доказывания. Между тем ст. 73 УПК требует, что они без исключения были определены по каждому делу. Причем вне зависимости от того, квалифицирующий ли это признак состава преступления или нет. И это уже системные нарушения, а не технические погрешности. Член адвокатской палаты Республики Татарстан Ляйля Панаева пояснила «НГ», что такой дефект доказывания уже можно считать традиционной проблемой правосудия. Она подтвердила, что ст. 73 УПК требует доказывать способ преступления всегда, даже если это лишь элемент самого преступного события.

Подмена же на формальную формулировку «неустановленным способом» влечет за собой целый комплекс негативных последствий. По словам адвоката, это формирует порочный правоприменительный стандарт, поощряет уход от детального и объективного расследования в пользу построения обвинения на показаниях и предположениях, а также ведет к падению уровня судебного контроля за качеством предварительного следствия. 

В итоге это и выражается в механическом копировании обвинительных формулировок и игнорировании явных процессуальных нарушений.

Широта судейского усмотрения в том числе и при толковании уголовного закона позволяет преодолевать норму об обязательности доказывания способа совершения преступления, а дальнейшее «засиливание» решений нижестоящих инстанций вышестоящими приводит к тому, что обвинительный приговор нередко основывается просто на неком предположении, подчеркнула Панаева. Между тем это существенное нарушение, которое должно служить основанием для отмены судебного акта. Однако все более распространенной становится практика именно пресловутого «процессуального упрощенчества». И пока судебная власть таким образом следует за обвинением, принимая материалы следствия за доказательства, справедливость правосудия остается за кадром.

Уголовный кодекс РФ применяют на практике преимущественно с обвинительным уклоном. Фото со страницы Кольчугинского городского суда в «ВКонтакте»

Как сказала «НГ» член президиума московской коллегии адвокатов «Юнион» Марина Кельбах, указание на неустановленный способ совершения преступления регулярно встречается в уголовных делах, особенно по сложным и многоэпизодным составам: мошенничеству, присвоению, растрате. То есть следствие фиксирует результат, например недостачу имущества или причинение ущерба, но далеко не всегда может доказать, как обвиняемый это совершил. Однако в силу ст. 73 УПК, это фактически признание того, что «одно из обстоятельств события преступления следствием не установлено». А это напрямую затрагивает и право на защиту. Согласно ст. 47 УПК, человек вправе знать, в чем именно он обвиняется. Причем это означает не просто осведомленность о конкретной статье Уголовного кодекса РФ, а понимание того, какие конкретные действия ему вменяются, когда, где и каким способом они были им совершены.

Но невозможно полноценно защищаться от обвинения, если сам механизм совершения преступления остается неизвестным. Более того, такое неустановление способа может свидетельствовать уже «не просто о недостатках обвинительного заключения, а о недоказанности самого события преступления». А это, в свою очередь, основание для прекращения уголовного дела по п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК. И здесь в полной мере должен работать принцип презумпции невиновности, подчеркнула адвокат: нельзя рассуждать так, что раз определенный результат наступил, то, значит, обвиняемый каким-то образом должен был его достичь. Это уже предположение, а не доказательство. Между тем бремя доказывания лежит на стороне обвинения, а неустранимые сомнения должны толковаться в пользу обвиняемого. Однако формулировка «неустановленным способом» нередко «кочует» из обвинительного заключения непосредственно в обвинительный приговор, хотя ст. 307 УПК прямо требует указать в нем место, время и способ совершения преступления, подтвердила «НГ» Кельбах.

Адвокат Сергей Власов подчеркнул, что действительно уже можно говорить о фактической подмене презумпции невиновности – основополагающего конституционного принципа противоположным по содержанию правилом. Это презумпция достоверности утверждений и доказательств, представленных стороной обвинения. Механизм подмены такой: следствие формулирует обстоятельства события преступления (способ, время, место) без конкретизации и той степени детализации, которую требует ст. 73 УПК, а суд, в свою очередь, перекладывает бремя опровержения абстрактной формулировки на сторону защиты. Вместо того чтобы констатировать недоказанность события преступления как элемента предмета доказывания. И тогда уже действует логика: «раз защита не доказала обратное, значит, версия следствия верна». То есть не обвинение обязано устранить неопределенность, это обвиняемый обязан опровергнуть ту неопределенность, которая предъявлена со стороны обвинения.

По той же логике, по словам адвоката, разрешается и вопрос о времени совершения преступления. Статья 73 УПК ставит время в один ряд со способом и местом в перечне обязательных элементов события преступления, ст. 307 УПК требует отражения времени в приговоре с той же степенью конкретности, что и в отношении других элементов. Однако следствие все чаще указывает не конкретную дату или даже разумно узкий временной промежуток, а огромные интервалы – к примеру, «в период с 01.01.25 по 31.12.25». Внешне такое выглядит как «конкретизация» – по сравнению с формулировкой «в неустановленное время», но, по существу, освобождает обвинение от обязанности что-либо доказывать. А это тоже прямо противоречит праву обвиняемого знать, в чем именно он обвиняется, и, кроме того, практически обессмысливает алиби как способ защиты. По своей природе, напомнил Власов, институт алиби рассчитан на опровержение обвинения по датированному деянию: человек доказывает, что в указанный день и час он находился в ином месте.

Однако теперь та логика, которой в подобных делах фактически руководствуется суд, иная: поскольку защита не опровергла хотя бы один из дней указанного периода, преступление могло быть совершено в любой из них, а значит, версия обвинения не опровергнута. Это прямая и неприкрытая инверсия ст. 14 УПК, которая раскрывает понятие о презумпции невиновности: защита вынуждается доказывать отрицательный факт применительно к неопределенному множеству дат, то есть доказывать недоказуемое. Такая конструкция, по сути, делает презумпцию невиновности фикцией. А кроме того, заявил «НГ» Власов, здесь, как и в случае со способом совершения преступления, необходимо разграничивать вопросы факта и права. Недоказанность конкретной даты события – это не вопрос об оценке достоверности показаний, скажем, свидетелей, а вопрос о недоказанности самого события преступления. 

Управляющий партнер московской коллегии адвокатов «БИЗНЕС ЛИГАЛ ГРУПП» Вероника Полякова пояснила «НГ», что едва ли не в каждом втором обвинительном заключении встречаются формулировки «в неустановленное время», «в неустановленном месте», «неустановленным способом», а иногда – и «неустановленным лицом». Это, кстати, подтверждается и обзорами практики Верховного суда РФ и кассационных судов. Эксперт пояснила: следователи и дознаватели пользуются определенным пробелом в законодательстве РФ. Это вопрос о том, нужно ли доказывать способ совершения преступления как признак состава преступления, если он не является конструктивным (обязательным). Например, при возбуждении уголовного дела по факту мошенничества (ст. 159 УК) требуется доказать способ его совершения – обман или злоупотребление доверием, поскольку это прямо вытекает из диспозиции статьи. Данные способы прямо обозначены в законе, а значит, подлежат обязательному доказыванию.