Дарья Гармоненко 
Иван Родин
Жители многих регионов были вынуждены изучать на избирательных участках сразу несколько бюллетеней. Фото Reuters
Скоро Центризбирком объявит полные результаты выборов в Госдуму, а пока эксперты подвергают анализу показатели партий в разрезе регионов. Между тем в 39 субъектах РФ 18–20 сентября произошло избрание депутатов заксобраний, а в пяти из них – еще и горсоветов региональных столиц. «НГ» обратила внимание на такие случаи, когда процент голосов в поддержку одной и той же политсилы меняется в зависимости лишь от уровня выборов. То есть некий массовый мультибрендовый избиратель в разных бюллетенях отмечает разные партии вопреки электоральной логике и традиции.
Окончательные итоги думской кампании ЦИК РФ планирует подвести 25 сентября, и похоже, будут кое-какие изменения по сравнению с цифрами, оглашенными утром после выборов.
Например, продолжает расти показатель явки – теперь он достиг 59,68%. А «Справедливая Россия» поднялась до 5,13%, хотя это, видимо, еще не последняя корректировка.
Между тем в «Единой России» уже отреагировали на случаи невысоких результатов партии, которые произошли в ряде регионов. Руководство единороссов, как следует из публикаций в СМИ, понимает, что это были последствия определенных недоработок, допущенных прежде всего местными партийцами и не замеченные наверху. Однако теперь, мол, выводы будут сделаны. Интересно, что одним из таких не самых хороших субъектов РФ стала, например, Вологодская область. И там как раз неплохо выступили две другие партии, отчего сложилась примерно такая картина: ЕР – 32%, КПРФ – 27%, ЛДПР – 14%.
Такие данные о выборах в Госдуму в этом регионе фактически совпали с результатами соответствующих партий в Заксобрание Вологодской области, так что цифры можно перепутать. Кроме, конечно, показателя КПРФ, который на пару процентов ниже именно по итогам региональной кампании. Очевидно, что элементарная электоральная логика, которую применяют люди, придя на участки, не может приводить к большим разрывам в показателях одной партии в зависимости лишь от уровня выборов. Если человек уже приверженец какого-то партийного бренда, то он будет продвигать его в каждом бюллетене. Если же голосовать пришел неосведомленный или колеблющийся гражданин, то такой скорее зацепится за что-то знакомое – и дальше будет ставить за это галочки везде. Понятно, что есть избиратели искушенные, у которых в голове имеется план и основания для того, чтобы воздать должное сразу нескольким партиям. Однако вряд ли таких может оказаться так много, чтобы, скажем, в Дагестане партсписок той же КПРФ не попал в Госдуму, а в местный парламент прошел с поддержкой в 10% с лишним.
«НГ» проанализировала федеральные и региональные успехи думских оппозиционных партий в разрезе тех субъектов РФ, где они выступили наиболее убедительно. И сложилось понимание, что необъяснимые и значимые различия встречаются, но с разной частотой и с явно различной подоплекой. Понятно, что в целом можно говорить о косвенном подтверждении пресловутых «корректировок». Или, если по-современному, о модерации того электорального мероприятия, которое в совокупности называется единым днем голосования (ЕДГ). При этом чаще всего разрыв результатов случался у коммунистов, вторыми по этому критерию идут эсэры. У ЛДПР и «Новых людей» было всего по паре подобных случаев. Однако КПРФ отличается от трех других партий еще и тем, что у нее чаще оказывается ниже результат выборов в Заксобрание, чем в Госдуму. У СР это бывает иногда, прочие партии обычно получают больше голосов именно за региональных депутатов, а не федеральных. Таким образом, это, как представляется, второй косвенный намек на обязательную модерацию выборных результатов. Главную оппозиционную партию минимизируют именно внизу, чтобы расшатать ее фундамент.
Впрочем, в экспертном сообществе, которое сейчас обсуждает разнообразные аспекты прошедшей кампании, есть мнение, что существование своего рода мультибрендового избирателя – это норма. Как выяснила «НГ», логику массового электората эксперты видят, судя по всему, в том, что тому все равно, за кого голосовать. Сумма подобных флуктуаций, дескать, и приводит к различиям в процентах той или иной партии как бы в зависимости исключительно от уровня выборов. Хотя это скорее последствие не слишком развитой политической культуры, которую власть еще и не дает развивать своим стремлением и дальше поддерживать фактически полуторапартийную систему. Тем не менее аналитикам парламентских политструктур, наверное, есть что изучить в период ожидания следующей федеральной избирательной кампании.
При этом понятно, что выборы – это такое большое коллективное мероприятия, на ход которого совокупность прилагаемых к нему векторов может приводить к любого рода поворотам – и иногда с трудом предсказуемым. Например, глава Политической экспертной группы Константин Калачев напомнил «НГ», что «на самом деле наибольшие страсти всегда происходят на региональных и местных выборах, там где есть интересы соответствующих элит, а думские выборы и для администраций регионов, и для местных элит второстепенны».
Он назвал несколько факторов разночтений в результатах голосований по региональным и федеральным спискам партий. Во-первых, конкретная партия может хорошо работать именно на месте, и ее образ персонифицируется в глазах избирателя. А на федеральном уровне такой привязки нет, и тогда работает только бренд. Вот у КПРФ бренд и работает лучше всего. Во-вторых, периферийная часть элиты при нехватке мест в ЕР может перетекать в СР, ЛДПР и «Новых людей», то есть в любую партию альтернативы, и баллотироваться именно от них. Но, конечно, не в КПРФ, поскольку она и идеологическая, и оппозиционная партия. Может быть поэтому даже разнарядка местного уровня – голосовать помимо ЕР за такую-то партию. Однако Калачев при этом подтвердил, что противодействие местных и региональных властей часто направлено именно на КПРФ как на самую оппозиционную партию. Остальные же три думских партии в целом больше склонны договариваться, даже в электорально перспективных для них регионах.
Первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин заметил «НГ», что «в стране за 35 лет еще не сложилось стойкой электоральной традиции, когда на всех уровнях человек голосует за один и тот же партийный бренд». Он пояснил, что так поступает в первую очередь ядерный электорат, однако периферийный электорат или аполитичные люди часто голосуют непредсказуемо: «У людей в голове самые разные выборные конструкции, порой труднообъяснимые, основанные на самым разных мотивациях. Люди на разном уровне выборов руководствуются разным представлением о должном – и не видят в этом никаких противоречий». Макаркин привел такой пример: вот человек симпатизирует бренду и федеральному руководству какой-то партии, но он негативно относится к местной партячейке. Либо, например, он считает нужным поддержать партию президента, чтобы показать консолидацию, именно на федеральном уровне, но в то же время сделать ставку на ЛДПР или КПРФ на местном уровне. Этим и объясняется прирост тех же СР, ЛДПР и «Новых людей» в заксобраниях. А еще у них оказался бонус от эффекта мобилизации: периферийный электорат голосует за ЕР на федеральных выборах и за партии альтернативы на региональных и местных. КПРФ же в ряде регионов просела и потому, что были активны «Коммунисты России». Скажем, на выборах в Заксобрание Алтайского края эта партия набрала 4,25%.
Руководитель Центра развития региональной политики Илья Гращенков сказал «НГ»: «Здесь нет ничего аномального. Но сам разрыв в один-три процентных пункта довольно содержателен: он показывает, что избиратель сегодня гораздо меньше голосует «пакетом», чем мы привыкли считать. Человек получает несколько бюллетеней и вполне способен принимать по каждому отдельное решение». Эксперт отметил, что на федеральном уровне люди голосуют за партийный бренд, лидера и общенациональную повестку, на региональном – еще и за конкретную команду, известных местных политиков и также за качество кампании.
Второй момент – это разная природа партийных брендов. У КПРФ федеральный бренд исторически сильнее многих региональных организаций. Есть довольно большой массив избирателей, который голосует именно за КПРФ как за общероссийскую политическую силу и привычную оппозицию. Но эти люди совершенно не обязательно готовы поддержать конкретный региональный список коммунистов. Поэтому в сильных для КПРФ регионах возникает вполне логичная картина: федеральный бренд вытягивает результат вверх, а региональная организация получает меньше. Это, кстати, может говорить и о проблеме кадрового обновления КПРФ на местах.
У «Новых людей» и ЛДПР, судя по данным о результатах выборов, сработывает несколько иная механика, считает Гращенков. Во многих регионах они сумели добавить к федеральному бренду собственные местные лица, депутатов, активистов – и заметные кампании. Поэтому региональные списки получили своеобразную «премию за локальность». Человек может не выбрать такую партию на федеральном уровне, но вполне поддержит ее на выборах в заксобрания. И особенно интересно это выглядит в случае «Новых людей», потому что для относительно молодой партии превышение результата регионального над федеральным – это скорее показатель «укоренения». То есть партия уже начинает существовать не только как федеральный проект с известными лидерами, но и как сеть местных команд. Если такая тенденция повторяется сразу в Томской, Свердловской, Тверской, Калининградской областях и Петербурге, то это уже заслуживает отдельного внимания.
У СР картина более пестрая, что тоже объяснимо, объяснил Гращенков. Ее реготделения очень неоднородны: где-то есть сильный депутат, ресурсная команда или известные местные политики, а где-то партия существует преимущественно как федеральный бренд. Поэтому направление перетока голосов и меняется от региона к региону. «Я бы вообще посмотрел на эти цифры как на своеобразный показатель «федерализации» партии. Если думский список систематически получает больше регионального, значит, федеральный бренд сильнее местной инфраструктуры. Если список в Заксобрание обгоняет федеральный, то партия способна добавить к своему общероссийскому рейтингу еще и локальную стоимость. В этом смысле данные «НГ» очень интересны: КПРФ, «Новые люди» и ЛДПР фактически демонстрируют разные модели партийной организации. Но для окончательного вывода я бы все-таки сравнил все регионы, где одновременно проходили оба уровня выборов», – подчеркнул Гращенков.
