Екатерина Трифонова
Российской Фемиде в очередной раз указали сверху на недопустимость формальных решений. Фото с сайта www.vsrf.ru
Верховный суд (ВС) РФ потребовал от нижестоящих инстанций содержательного, а не формального подхода к гражданским искам, вытекающим из уголовных дел. Отечественная Фемида воспринимает такие разбирательства довеском к обвинительному приговору. Суды без проверки взыскивают любые суммы, не разбираясь, с кого именно, не оценивают доказательств размера ущерба, путая его с убытками. Ставя своего рода двойку по конкретному кейсу, ВС напомнил, что подобные иски следует рассматривать как самостоятельные требования.
Отменив взыскание более 2,5 млн руб. с осужденного гражданина – бывшего должностного лица госучреждения, высшая инстанция указала на три ключевых нарушения. Во-первых, суды не установили надлежащего ответчика, во-вторых, не проверили доводы защиты о размере ущерба и, в-третьих, ничем не мотивировали удовлетворение иска.
Как следует уже из определения ВС, размер ущерба должен быть доказан и проверен судом, а не просто перенесен из материалов следствия в приговор. При этом доводы защиты о завышении суммы подлежат рассмотрению. А еще при причинении вреда незаконными действиями должностного лица госоргана надлежащим ответчиком, согласно ст. 1069 Гражданского кодекса (ГК) РФ, выступает именно государство. И вред возмещается за счет казны, а не должностным лицом лично. И указание в приговоре на удовлетворение гражданского иска должно сопровождаться ссылками на доказательства и нормы права. То есть ВС разграничил уголовную ответственность должностного лица и гражданско-правовые последствия его деяний. А главное – опять указал нижестоящим судам на слабое знание предмета: имущественные требования в уголовном деле требуют полноценного обоснования и не могут разрешаться формально. Дело заявителя в части гражданского иска было направлено на новое рассмотрение именно в порядке гражданского судопроизводства.
Как сказала «НГ» адвокат, советник Федеральной палаты адвокатов РФ Майя Шевцова, данное дело демонстрирует, что гражданские иски в уголовном процессе суды нередко воспринимают как автоматическое продолжение обвинительных приговоров. Но с точки зрения буквы закона это два разных вопроса и сам факт преступления не освобождает суд от обязанности установить, кто должен возмещать вред, в каком размере и какими доказательствами это подтверждается. Кроме того, правильно, что ВС отдельно указал: поскольку речь шла о действиях должностного лица госучреждения, то суд должен был выяснить, не предмет ли это ст. 1069 ГК. Опасность формального подхода, по словам Шевцовой, в том, что человек может получить не только уголовное наказание, но и многомиллионное взыскание. В конкретном деле последствия были вполне реальными: заявителю в ВС арестовали счета и удерживали 50% военной пенсии по инвалидности. При этом, заметила она, ВС и ранее подробно разъяснял порядок разрешения подобных исков, так что проблема, как часто бывает, скорее всего в правоприменении.
Адвокат Владислав Шалагинов подтвердил «НГ», что в судебной практике действительно есть трудности при квалификации требований гражданского иска в уголовном процессе. Причина, по его мнению, в отношении «уголовных судей»: как правило, они считают такой иск довеском к обвинению, автоматически его удовлетворяя при вынесении соответствующего приговора. Он полагает, что «такой подход вызван высокой загруженностью судов: полностью углубившись в уголовно-правовые аспекты дела, суд иногда упускает отдельные – и сложные – частноправовые аспекты». Кроме того, судьи, рассматривающие преимущественно уголовные дела, не имеют опыта изучения нюансов гражданских дел, который есть у судей-цивилистов. И от этого страдают все стороны: потерпевший рискует недополучить возмещение вреда, а осужденный – выплатить лишнее за убытки, фактически не причиненные потерпевшему.
Также Шалагинов заметил, что уголовные суды часто не могут корректно разграничить ущерб, причиненный преступлением, и размер убытков. Эти понятия фактически приравниваются, что несправедливо: ущерб – это исключительно уголовно-правовая категория, важная лишь при квалификации деяния. А убытки – это категория частного права, отражающая степень умаления имущественной сферы именно потерпевшего, а не государства. «Следовательно, возможны ситуации, когда убытки не равны сумме ущерба – могут или превышать ее, или быть меньше», – пояснил адвокат. Позиция ВС, подчеркнул он, значима тем, что акцентирует внимание судов на различиях при доказывании размера убытков, подлежащих взысканию, и суммы ущерба, важной для приговора.
При этом, по его мнению, законодательных изменений ситуация не требует: все необходимые нормы уже есть в ГК и Уголовно-процессуальном кодексе (УПК) РФ. Задача суда лишь грамотно их применить. Тем более что для отдельных спорных случаев УПК уже содержит такое решение: при постановлении приговора суд признает за гражданским истцом право на возмещение вреда, но передает его иск на отдельное рассмотрение в порядке гражданского процесса.
Таким образом, в целом определение ВС не создает нового толкования правовых норм, а лишь напоминает о тех, что давно существуют. Если нижестоящие суды воспримут данную позицию, то это должно привести к более тщательному исследованию гражданских исков и уменьшить число случаев, когда взыскание фактически становится дополнительным наказанием, назначенным без полноценного гражданско-правового анализа. Но пока формальный подход к гражданскому иску остается скорее правилом, нежели исключением, что достаточно наглядно характеризует отечественную Фемиду.
