Адвокаты измеряют уровень процессуального дисбаланса

Уголовный закон провозглашает равенство сторон и состязательность, но реализовать это непросто. Фото со страницы Владимирского областного суда в «ВКонтакте»

Адвокатура ищет способы преодолеть процессуальный дисбаланс между сторонами обвинения и защиты. Как выяснила «НГ», проблема в том, что принцип состязательности, указанный в ст. 15 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) РФ и повторенный в ст. 244 применительно к судебному заседанию, реализуется во многом декларативно.

То есть формально стороны уголовного процесса равны, а фактически между ними существует огромное неравенство, предопределенное как тем же УПК, так и его правоприменительной практикой. Поэтому в юридическом сообществе и продолжаются дискуссии. Часть адвокатов, например, убеждена, что проблемы именно в правовом регулировании: вводя принцип свободы оценки доказательств (ст. 17 УПК) и нормы об их проверке и оценке (ст. 87, 88 УПК), законодатель не включил защитника в число субъектов этих проверок и оценок. Таким правом наделены только дознаватели, следователи, прокуроры и, наконец, суд. А адвокат, анализируя те же доказательства, делает это как бы «неофициально», его выводы не обладают тем же процессуальным весом, что доводы обвинения. Это всего лишь субъективное мнение стороны, которое можно либо отклонить чисто формально, либо вовсе проигнорировать.

Адвокат адвокатского бюро «А2К Лигал» Тимур Табакчи напомнил «НГ», что дисбаланс сторон проявляется с первых дней расследования: на досудебной стадии защитник фактически отстранен от сбора ключевых материалов. Именно следователь допрашивает свидетелей, следуя только своей версии, на очных ставках он может даже безосновательно отклонить неудобные вопросы защиты. И при назначении экспертиз ее права нарушаются систематически: постановления предъявляются уже после проведения исследований, формулировки адвоката отклоняются, альтернативные исследования блокируются. «Поэтому логичным решением видится введение института следственных судей, который обеспечил бы состязательную проверку доказательств уже на досудебной стадии», – пояснил Табакчи.

Потому что итогом такого дисбаланса становится обвинительное заключение, составленное исключительно в пользу одной стороны. Следствие единолично решает, какие доказательства включить в этот документ, а какие – нет, по своему усмотрению формирует список свидетелей для вызова на судебное заседание. Так что суды начинают разбирательства с изучения односторонне составленных документов, в которых позиция защиты полностью отсутствует. «Так что отражение в обвинительном акте собранных защитником материалов должно стать безусловным требованием закона, а не вопросом усмотрения обвинителя», – настаивает адвокат.

Адвокат коллегии адвокатов «Свобода и доверие» Анастасия Шардакова подтвердила «НГ», что все претензии адвокатуры по поводу состязательности фактически и сводятся к этому дисбалансу процессуальных полномочий стороны. Несмотря на ст. 15 и ст. 244 УПК, на уровне конкретных дел равенство не обеспечено: «Следователь и прокурор на досудебной стадии уже «проверили» и «оценили» доказательства, и в суд дело поступает с уже сформированной обвинительной конструкцией». Она настаивает, что поскольку результаты работы защиты и обвинения друг к другу не приравнены, доводы в пользу обвиняемого часто не воспринимаются судами в качестве полноценной «оценки доказательств», которая требует аргументированного опровержения. Эти доводы считаются лишь субъективным мнением одной из сторон, подчеркнула адвокат. Для примера она привела такие типичные формулировки из приговоров – «доводы защиты не нашли своего подтверждения», «доказательства являются относимыми, допустимыми, достоверными, а в совокупности – достаточными». При этом суды почти никогда не указывают, почему конкретный аргумент защиты несостоятелен.

Управляющий партнер московской коллегии адвокатов «Бизнес Лигал Групп» Вероника Полякова подтвердила «НГ» – в УПК нет положений о причислении защитника к субъектам проверки и оценки доказательств. В итоге защите зачастую не удается добиться ни прекращения уголовного дела на стадии предварительного расследования, ни возврата дела прокурору, ни оправдательного приговора, ни назначения справедливого и соразмерного наказания. «Суд руководствуется только той проверкой и оценкой, которую ему представляет обвинение. А если и прислушивается к проверке и оценке доказательств защитой, то нередко выдает их за собственную», – пояснила она. По мнению Поляковой, коренным образом разрешить проблему можно только поправками в ст. 17 УПК и другие его нормы. Когда защитник будет признан на законодательном уровне полноценным субъектом проверки и оценки доказательств, у правоприменителей не останется шанса уклониться от такого предписания.

При этом, конечно, среди юристов есть понимание, что законодатель вряд ли решится видоизменить существующую систему. Но в этом случае, заметила Полякова, альтернативой могло бы стать дополнение профильных постановлений пленума Верховного суда РФ, подкрепленное соответствующими внутренними инструкциями правоохранительных органов и судов о повышении стандартов доказывания и доказанности и придании большей значимости доводам защиты.

Как сказал «НГ» адвокат Сергей Власов, ч. 1 ст. 17 УПК кроме прокурора, следователя и дознавателя упоминает еще судью и присяжных, которые к стороне обвинения не относятся. Всех их объединяет другое: они принимают процессуальные решения, данная ими оценка доказательств порождает юридические последствия. Именно эту оценку – со стороны власти – и регулирует ст. 17 УПК. Защитник таковую не осуществляет, но закон не запрещает ему давать доказательствам оценку собственную – через доводы, жалобы, возражения, ходатайства и выступление в прениях. Кстати, гособвинитель находится в суде в том же положении, что и защитник, – оценка доказательств, изложенная обвинением в прениях, для судьи также необязательна. «Таким образом, утверждение, будто суд учитывает лишь оценку доказательств со стороны обвинения, из закона не следует – это результат смешения положений закона и сложившейся судебной практики», – настаивает адвокат. Так что реальная проблема, по его мнению, в том, каким образом суды относятся к материалам от защиты. Показывает это широко распространенная формула – «доводы защиты несостоятельны», причем без уточнения, в чем именно. Справедливы, отметил Власов, и упреки за асимметрию при сборе доказательств на досудебной стадии. «Доказательства обвинения попадают в дело автоматически, а материалы защиты – только через ходатайство, которое разрешает следователь, то есть процессуальный противник. К суду дело приходит с уже сформированной «доказательственной базой», и защита оказывается в положении догоняющего», – отметил Власов.