Екатерина Трифонова
Закон дает адвокату право на беспрепятственное свидание с подзащитным, но не обеспечивает возможности до него дойти.
Фото Владимира Веленгурина/PhotoXPress.ru
Право на свидание с защитником в российских СИЗО остается правом на бумаге: закон гарантирует адвокату беспрепятственный и конфиденциальный доступ к подзащитному, но на практике все упирается в пропускную способность изоляторов – очереди, нехватку сотрудников и кабинетов. На этом фоне Ленинградская область стала одной из немногих территорий, где проблему попытались решить организационно. Как выяснила «НГ», в СИЗО-1 увеличен штат сотрудников на выводе, введены 30-минутные экспресс-свидания, а с 1 октября запускается пилотный проект свиданий по видео-конференц-связи (ВКС). Однако, как отмечают эксперты, локальных улучшений недостаточно: без нормативного закрепления и единых стандартов доступность юридической помощи по-прежнему зависит от географии.
Адвокатская палата Ленинградской области сообщила об итогах рабочей встречи президента АПЛО, вице-президента Федеральной палаты адвокатов (ФПА) РФ Дениса Лактионова с начальником ГУ ФСИН по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Александром Федоровым. Центральной темой переговоров стал доступ адвокатов к подзащитным в СИЗО-1. По их итогам принято три решения: увеличено число сотрудников, отвечающих за вывод арестованных в следственные кабинеты, введены экспресс-свидания продолжительностью 30 минут – для этого достаточно прибыть в изолятор к 15.30 в любой рабочий день, а с 1 октября запускается пилотный проект видеосвиданий адвокатов с доверителями по видео-конференц-связи.
Как пояснил «НГ» Денис Лактионов, на местах доступ адвоката к подзащитному в СИЗО до сих пор остается непредсказуемым. Это системная проблема с несколькими составляющими – переполненность СИЗО, очереди на входе и выходе, длительное ожидание доставки подзащитных. И все это приводит к тому, что защитник тратит на одну встречу целый рабочий день, а иногда требуется и не одна поездка. Принятые решения, с его слов, могут изменить ситуацию и уже благоприятно на ней сказались: увеличение штата сотрудников, занимающихся выводом арестованных, напрямую сокращает время ожидания. «Экспресс-свидание – это нововведение в нашем регионе, мы ожидаем, что оно поможет адвокатам посещать подзащитных с минимальными затратами времени», – говорит Лактионов. Запуск видеосвиданий также позволит в случаях, когда адвокаты сочтут такую форму допустимой, избежать очередей и досмотров, снизить нагрузку на сотрудников изоляторов.
Адвокат Андрей Гривцов подтвердил «НГ», что основная проблема – это очереди. Защитникам приходится подолгу ждать встречи с доверителями, и первопричина тому – нехватка сотрудников следственных изоляторов. Из-за этого конвоирование арестованных в кабинеты для свиданий и обратно растягивается на долгие часы, а время работы самих кабинетов не удается продлить. В некоторых СИЗО добавляется еще и мучительный вход в учреждение: через одни и те же двери проходят и адвокаты, и следователи, и сотрудники изолятора, которых положено пропускать вперед. Эту проблему мог бы решить отдельный вход для сотрудников, однако не каждое здание можно так перестроить.
Как заметил адвокат Филипп Покровский, по закону проблемы не должно быть вовсе. Подпункт 5 п. 3 ст. 6 Федерального закона (ФЗ) об адвокатуре дает защитнику право беспрепятственно встречаться с доверителем наедине, конфиденциально, без ограничения числа свиданий и их продолжительности. Ст. 18 ФЗ о содержании под стражей повторяет эту норму и добавляет важную деталь: для входа достаточно удостоверения, ордера и паспорта, а требовать иные документы запрещено. То есть норма написана предельно ясно. «А на практике все упирается не в право, а в пропускную способность», – замечает он. Экспресс-свидание на 30 минут недооценивают: полчаса мало для изучения тома дела, но достаточно, чтобы предупредить доверителя о тактике, передать содержание постановления, снять панику перед заседанием. Так возникает второй контур: длинные свидания по записи для работы с материалами и быстрый канал для срочных вопросов. Увеличение штата сотрудников, выводящих людей из камер, выглядит скучно, но именно это – самое важное из перечисленного.
Можно построить сколько угодно кабинетов, но если выводить некому, адвокат так и будет сидеть в коридоре. Показательно, что и сама ФСИН называет главным барьером кадровый дефицит, а не нехватку помещений – в крупных городах он оценивался в 32–47%. Видеосвидания – уже не эксперимент на свой страх и риск: они прямо предусмотрены ст. 18 № 103-ФЗ (свидание с защитником) и проводятся по заявлению подозреваемого или обвиняемого с согласия защитника, при наличии технической возможности и помещений. То есть тут Ленинградская область «не изобретает велосипед, а запускает то, что законодатель уже разрешил». Охотно ли чиновники идут на сотрудничество с адвокатами? Ответ, по словам Покровского, зависит от того, о чем именно просят. Там, где нужно лишь организационное решение – сдвинуть график, выделить кабинет под короткие свидания, добавить людей на вывод, – договориться реально, и ленинградский пример это показывает. Там, где требуется финансирование или решение за пределами полномочий начальника территориального управления, диалог упирается в потолок компетенции: человек не может выдать то, чего ему не выделили.
Такие результаты почти всегда персональные – их добиваются конкретный президент палаты и конкретный начальник управления. Поэтому опыт Ленинградской области – «не победа над системой, а хорошо сделанная работа внутри нее, которая пока ничего не поменяла в сложившемся порядке».
Между тем юристы подчеркивают важность равных возможностей для получения юрпомощи независимо от региона, иначе права арестованных и возможности их защитников окажутся неравными. Сам Покровский настаивает: это неравенство уже не гипотетическое – оно существует, просто мы привыкли считать его бытовой неурядицей, а не правовой проблемой. Право на квалифицированную юрпомощь гарантировано ст. 48 Конституции и действует на всей территории страны одинаково. Конституционный суд еще в 2010 году прямо назвал конфиденциальность отношений с защитником неотъемлемой частью этого права. Закон не делит задержанных на тех, у кого в изоляторе есть ВКС и экспресс-кабинеты, и тех, у кого их нет.Но фактически объем помощи сегодня зависит от географии и оснащенности конкретного учреждения. «Электронная запись через Госуслуги запущена в масштабах страны, а экспресс-кабинеты с короткими слотами тестировались в московских изоляторах – по данным ФСИН, их было 16, плюс по одному в Крыму и Брянской области. Видеосвидания легализованы федеральным законом и теперь зависят от оснащения конкретного учреждения. Таким образом, к осени 2026 года мы имеем лоскутную картину: правовая база общая, а фактические возможности очень разные», – констатировал адвокат. Отсюда следует, что позитивную практику регионов важно закрепить нормативно: пока экспресс-свидания существуют как договоренность, их объем зависит от доброй воли.
Если же описать такой формат в Правилах внутреннего распорядка следственных изоляторов, он станет обязанностью учреждения, а не любезностью. Не менее важно закрыть вопрос с обязательностью электронной записи: как опция она полезна, но как единственный путь к доверителю противоречит ст. 18 закона № 103-ФЗ и ст. 6 закона об адвокатуре, поэтому живая очередь и срочное свидание должны сохраняться всегда, иначе цифровизация формально ограничивает право, которое закон ограничивать не позволяет. Наконец, необходимы минимальный стандарт доступности и открытая статистика: пока никто публично не измеряет среднее время ожидания адвоката по каждому изолятору, сравнивать регионы невозможно, а значит, нечем подтолкнуть отстающих.
Член Совета молодых адвокатов АП Санкт-Петербурга Кристина Быкова подтвердила «НГ», что главная проблема – время, которое уходит на встречу с подзащитным. Онлайн-запись работает неидеально: попасть к новому подзащитному нередко можно только через месяц, а то и позже. Остается живая очередь, но и в ней можно простоять с девяти утра до двух часов дня. «Сотрудники просто не успевают всех пропустить. И даже если адвокат попадает в следственный кабинет быстро, вывода подзащитного он может ждать до двух часов, а иногда и дольше», – посетовала собеседница «НГ». При этом предложенные изменения, считает она, могут существенно облегчить работу и адвокатам, и сотрудникам изолятора. Появляется альтернативный способ встречи – по видеоконференцсвязи. Очную встречу это не заменит, да и подзащитному важно быть уверенным в конфиденциальности разговора, но как дополнительная возможность – хороший шаг. Экспресс-свидания Быкова также назвала удобной опцией: для серьезного разговора о позиции по делу получаса мало, но для коротких рабочих вопросов этого достаточно.
«Если людей будут оперативно доставлять в кабинеты, то и адвокатов, и следователей, которые успевают за день выполнить свою работу, станет значительно больше», – говорит эксперт. Чтобы все это работало, продолжает Быкова, нужно достаточное количество сотрудников, способных оперативно сопровождать людей от камеры до следственного кабинета или кабинета видеосвязи, а также надежное техническое оснащение. Если механизм удастся наладить, в долгосрочной перспективе будет проще всем: нагрузка на сотрудников ФСИН снизится, поскольку меньше адвокатов будет приезжать в изолятор лично, сократятся и затраты времени адвокатов и следователей. Сейчас «на одно посещение приходится закладывать целый рабочий день, если учесть дорогу туда и обратно, очередь на входе и ожидание вывода». Наконец, любые организационные меры работают лучше, когда изоляторы не перегружены. Ситуация стала бы легче, если бы там, где позволяет характер дела, чаще применялись меры пресечения, не связанные с изоляцией, – тогда и сотрудникам изоляторов, и следователям, и адвокатам работалось бы заметно проще.
