Екатерина Трифонова
Вышестоящая инстанция, как правило, оставляет обвинительный приговор в силе.
Фото со страницы Восьмого кассационного суда общей юрисдикции в «ВКонтакте»
Судебный департамент обнародовал итоговые данные о работе федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей за 2025 год. Особый интерес вызывает отчетность кассационных инстанций: за семь лет их существования частота вмешательства в решения нижестоящих судов сократилась на порядок. Официальная трактовка такова: результативная деятельность кассации привела к тому, что первая и апелляционная инстанции стали допускать меньше ошибок. Юристы же убеждены, что нисходящая динамика может свидетельствовать о снижении требований к качеству приговоров.
Если сравнивать показатели 2020 и 2025 годов, статистика свидетельствует о резком падении эффективности кассационного обжалования по уголовным делам в кассационных судах общей юрисдикции (КСОЮ).
Показатель отмены обвинительного приговора с направлением дела на новое рассмотрение снизился почти во всех округах, хотя и неравномерно. Если в Санкт-Петербурге он практически не изменился – с 7,4 до 7,6%, то в Саратове, Самаре и Пятигорске упал вдвое, а в отдельных округах – почти втрое. В Москве – с 6,5 до 2,3%, в Краснодаре – с 7,8 до 2%. Еще реже кассация стала менять квалификацию со снижением наказания. Если в 2020 году этот показатель и так был невысоким, то теперь он и вовсе находится в пределах статистической погрешности: к примеру, в Санкт-Петербурге он упал с 2,9 до 0,4%.
Самое значительное падение зафиксировано по простому снижению наказания, без изменения квалификации. Оно затронуло почти все округа. В Пятигорске показатель рухнул в 46 раз: с 13,8 до 0,3%. В Кемерове и Краснодаре – почти в 3,5 раза, в Саратове и Челябинске – втрое, в Москве и Санкт-Петербурге – в 2,5 раза.
Как пояснил «НГ» адвокат Александр Караваев, в этой статистике интересны не столько сами показатели, сколько их динамика. Кратное падение числа отмен обвинительных приговоров, сокращение изменений квалификации со снижением наказания и смягчений наказания без переквалификации, по его мнению, теоретически могут объясняться двумя взаимоисключающими причинами. Либо качество выносимых судами приговоров, а соответственно, и решений апелляционных инстанций резко выросло – в сторону объективности, беспристрастности, законности и обоснованности. Либо первоначальные цели введения КСОЮ, такие как создание эффективных механизмов обжалования, не просто не были достигнуты: процесс пошел в обратную сторону, то есть процессуальная реформа потерпела фиаско, говорит эксперт.
Как отмечает советник Федеральной палаты адвокатов (ФПА) РФ Сергей Насонов, цифры показывают, что добиться отмены или изменения приговора в кассации стало значительно сложнее, чем на начальном этапе работы КСОЮ. Особенно низки показатели изменения квалификации со снижением наказания – не более 2%. Кассация чаще снижает наказание, чем отменяет приговор или переквалифицирует деяние на менее тяжкое. «Можно констатировать, что обвинительные приговоры судов стали обладать существенно большей процессуальной стабильностью, чем оправдательные. А это, с учетом крайне низкого процента оправданий, довольно тревожная тенденция», – говорит Насонов. По его словам, отдельные наблюдения за практикой кассации по конкретным делам показывают, что мотивировка кассационных решений становится все более упрощенной и шаблонной.
«Цифры говорят сами за себя. За семь лет работы суды кассационной инстанции стали на порядок реже вмешиваться в решения нижестоящих судов», – говорит руководитель адвокатской группы «Логард» Сергей Колосовский. По его мнению, если поначалу вновь назначенные судьи кассационных судов не вполне понимали, где проходит нижний предел их допустимой активности с точки зрения Верховного суда, то за несколько лет они освоили эти минимальные требования и стараются не пересматривать решения нижестоящих судов в большем объеме, чем минимально допустимый.
Опираясь на собственный опыт работы в кассационных судах, Колосовский считает, что судьи стали намного меньше заинтересованы в разбирательстве. Пять-семь лет назад участникам процесса задавали множество вопросов, судьи разбирались в различных нюансах, а порой участникам даже предоставлялась возможность резюмирующей реплики, хотя она и не предусмотрена процессуальным законом. Сейчас судебный процесс в кассации максимально формализовался: стороны выступают один раз, по очереди, после чего суд, не задавая вопросов, удаляется в совещательную комнату и выносит решение, в подавляющем большинстве случаев не в пользу защиты.
Конкретные цифры, если понимать их правильно, подчеркивает Колосовский, свидетельствуют об ужесточении судебной практики. Так, отмена приговоров сама по себе не говорит об исправлении именно обвинительного уклона, поскольку часть приговоров отменяется и по прокурорским представлениям: кассационный суд сам не может ухудшить положение осужденного, поэтому по представлению прокурора приговор отменяется именно для ужесточения.
Здесь более наглядными были бы показатели соотношения отмен приговоров по доводам защиты и по доводам обвинения, однако таких цифр не представлено. Об ужесточении свидетельствует многократное падение числа изменений приговоров со смягчением наказания. Именно этот показатель говорит о том, что «кассационные суды намного реже стали проявлять гуманность», заметил эксперт. «Если раньше мы старались представить кассации все спорные аспекты уголовного дела, то теперь понимаем, что объемно с нашими доводами никто разбираться не будет, и стараемся выбрать из огромного количества нарушений одно или максимум два наиболее существенных, надеясь, что правильно угадали с выбором», – отмечает адвокат. При получении большой структурированной кассационной жалобы, по его словам, кассационный суд в отказном определении подробно разрешит самый слабый довод защиты, а в отношении остальных просто укажет, что они носят аналогичный характер.
