Екатерина Трифонова
Отдельный этаж судебной системы страны старается не портить статистику нижестоящим инстанциям.
Фото со страницы Шестого кассационного суда общей юрисдикции в «ВКонтакте»
Как выяснила «НГ», кассационные суды общей юрисдикции (КСОЮ) в 2025–2026 годах не изменили принципиальной позиции по недопустимым доказательствам. Таковыми по-прежнему признавались, например, пояснения подозреваемого без присутствия адвоката или показания свидетеля без указания источника осведомленности. При этом КСОЮ все чаще отказываются принимать «поворотные» решения. То есть проверочная инстанция, исключив часть аргументов обвинения, оставляет в силе обвинительные приговоры.
В ходе разбирательств в кассационной инстанции адвокат часто добивается лишь признания допущенных нижестоящими судами нарушений, а не изменения результата предшествующего процесса. Получается, что и право на защиту вроде соблюдено, и обвинительный приговор сохранен. Просто чуть по-иному оформлено признание виновности.
Адвокат BGP Litigation Алексей Лямин, который подготовил подборку актуальных позиций КСОЮ о признании доказательств недопустимыми, констатировал, что эти суды становятся все более консервативными. Он подчеркнул, что по сравнению с более ранними периодами прослеживается устойчивая тенденция к снижению числа решений, которыми проверочная инстанция исключает из приговоров подобные доказательства. И это, по его оценке, может свидетельствовать о снижении интереса КСОЮ к выявлению подобных нарушений.
Вместе с тем, сказал «НГ» Лямин, КСОЮ по-прежнему делают акцент, например, на том, что не могут быть надлежащими доказательствами те пояснения потенциальных подозреваемых, которые даны без участия адвоката. Причем не имеет значения, зафиксированы ли такие пояснения в протоколе или это лишь аудиозапись «душевной беседы» с оперативником. То есть КСОЮ продолжают требовать, что попавший к правоохранителям гражданин должен быть обеспечен помощью адвоката.
Управляющий партнер коллегии адвокатов «Бизнес Лигал групп» Вероника Полякова сказала «НГ», что для нее наиболее интересными стали судебные акты, которые содержат разъяснения по ежедневным практическим проблемам защитников по уголовным делам. К примеру, первая из них – это немотивированные отказы следствия в удовлетворении ходатайств защиты. Наиболее показательно здесь определение Второго КСОЮ от 10 марта 2026 года. Суд исключил в качестве недопустимых доказательств показания свидетелей, оглашенные в процессе, потому что защите в ходе досудебного производства отказали в проведении очных ставок с этими людьми. Тем самым кассация фактически признала, что отказ в очной ставке на предварительном следствии лишает сторону защиты возможности полноценно оспорить показания в суде.
Вторая проблема, пояснила Полякова, – это расширительное толкование судами норм Уголовно-процессуального кодекса (УПК) в пользу только стороны обвинения, но не защиты. Но тот же Второй КСОЮ в постановлении от 30 октября 2025 года признал недопустимыми и исключил из объема обвинения письменные показания свидетеля. Они были оглашены в судебном заседании под предлогом его нахождения «в условиях чрезвычайной ситуации или стихийного бедствия». Но кассация указала, что прохождение свидетелем военной службы по призыву не имеет отношения к подобным обстоятельствам. Третью же проблему – использование для обоснования вины подсудимого документов, составленных в ходе доследственных проверок, а также оперативных справок, рапортов и тому подобных материалов, недавно затронули Седьмой и Восьмой КСОЮ. Нередко, напомнила Полякова, все эти бумаги доказательственного значения не имеют, однако сведения из них нередко препятствуют защите по делу, ослабляют убедительность ее позиции. Теперь же кассация поставила точку, отметила адвокат, исключив объяснения, данные обвиняемыми в рамках доследственной проверки, из допустимых доказательств в смысле ст. 75 УПК РФ.
Таким образом, полагает Полякова, КСОЮ своими решениями стремятся к формированию практики по соблюдению презумпции невиновности, права обвиняемого на защиту и уравнивания процессуальных возможностей обвинения и защиты. Однако, заявила она «НГ», далеко не всегда исключение недопустимых доказательств приводит к возвращению уголовного дела прокурору или его прекращению либо к отмене судебного акта и направлению дела на новое рассмотрение или смягчение наказания. «Это негативная тенденция, когда КСОЮ исключают недопустимые доказательства, но в остальном оставляют акты нижестоящих судов без изменений. Поскольку вина подсудимого в совершении преступления подтверждается якобы иной совокупностью доказательств по делу, которые уже соответствуют требованиям ст. 75 УПК», – подчеркнула адвокат. Так что «поворотных» решений в судах кассационной инстанции меньшинство, видимо, потому, что по-прежнему сохраняется формальный подход к изучению доводов жалоб защиты.
По мнению Поляковой, дополнительно это подтверждается и тем фактом, что подобные грубейшие нарушения закона становятся предметом рассмотрения в кассации. Хотя они должны были быть исправлены гораздо раньше – на предварительном расследовании, в суде первой инстанции, в апелляции. Кстати, без обвинительного уклона проверочная инстанция тоже не обходится. Скажем, Восьмой КСОЮ отказал защите в приобщении к материалам уголовного дела нотариально заверенные письменные показания свидетеля, находящегося за границей, так как подобная форма показаний не предусмотрена в УПК, а стало быть, доказательством не является.
Адвокат Овагим Арутюнян в разговоре с «НГ» подтвердил: обзор практики КСОЮ показывает, что основания для признания тех или иных доказательств недопустимыми последовательно поддерживаются этими судами с самого момента их создания. Сам же он обратил внимание на те случаи, когда КСОЮ признавали недопустимыми доказательствами показания представителя потерпевшего и свидетеля, которые не указали источник своей осведомленности. По словам адвоката, эта позиция важна, ведь нередки случаи, когда потерпевшие или свидетели сообщают суду как свою ту информацию, которую они просто где-то когда-то от кого-то услышали. Не менее интересна, пояснил Арутюнян, и позиция КСОЮ, согласно которой пояснения обвиняемого, данные в отсутствие адвоката при проведении осмотра места происшествия или личного досмотра либо зафиксированные на видеозаписи, признаются недопустимыми доказательствами.
Как заметил «НГ» управляющий партнер адвокатского бюро AVG Legal Алексей Гавришев, почти во всех приведенных решениях КСОЮ речь идет не о новых способах нарушения закона, а о старых проблемах, которые уголовное судопроизводство не может окончательно решить уже много лет. Показательно и количество дел, где признательные объяснения человека пытаются сохранить через показания оперативников, понятых, протоколы осмотра или видеозаписи. При этом, по его словам, «основная боль адвокатов» в том, что суд нарушение признает, а последствия этого для обвинения зачастую минимальны. «Конечно, если оставшихся законных доказательств достаточно, то приговор может сохраняться. Но тогда возникает вопрос о том, насколько глубоко суд проверял влияние первоначально незаконного доказательства на всю обвинительную конструкцию», – заявил Гавришев. А отдельную обеспокоенность вызывают случаи, когда суды первой инстанции основывают приговор на доказательствах, которые даже не исследовались в заседании. Это свидетельствует о проблемах уже непосредственно в системе судебного контроля.
