Тюремную базу биометрии хотят сделать общегосударственной

Характеристики поведения людей – это тоже персональные данные. Фото со страницы ГУФСИН России по Москве в «ВКонтакте»

В ноябре Госдума планирует рассмотреть предложение об обработке персональных данных, включая биометрию, без согласия подозреваемых, обвиняемых и осужденных. Такое правило уже действует в более чем 450 колониях и СИЗО, поэтому формально речь идет лишь о переносе ведомственной нормы в ряд законов. Опрошенные «НГ» адвокаты считают, что как раз это создает системные риски. Например, отсутствие четкого перечня данных и точных сроков их хранения противоречит конституционным принципам об определенности и соразмерности любого ограничения прав человека.

Замечания на законопроект правительства РФ комитет Госдумы по безопасности собирает еще в течение нынешней недели. А на середину ноября уже запланировано первое чтение этих поправок, разработанных Минюстом. Документ будет рассмотрен депутатами в приоритетном порядке.

Речь идет об однотипных изменениях законов об учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы (УИС), о содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых, а также Уголовно-исполнительного кодекса (УИК) РФ. Предлагается разрешить всем учреждениям УИС, территориальным органам ФСИН и ее центральному аппарату обрабатывать персональные данные, включая биометрические, без согласия соответствующих лиц. Это необходимо, отмечается в пояснительной записке, для идентификации и аутентификации.

Более того, сказано там, биометрия за решеткой уже широко применяется. Например, при пропуске заключенных через КПП и проверках в СИЗО и колониях, для предотвращения побегов и подмены осужденных и даже для контроля явки в уголовно-исполнительные инспекции (УИИ) тех, кому это предписано, и учета осужденных к принудительным работам. Однако сейчас такие данные хранятся в каждом учреждении отдельно, а у ФСИН нет полномочий по их централизованному хранению и тем более распространению через систему межведомственного взаимодействия. В пояснительной записке также утверждается, что реализация новых законодательных норм не потребует дополнительных средств бюджета, в том числе и на расширение штатов УИС.

По мнению опрошенных «НГ» юристов, проект решает узкую задачу: переносит уже сложившуюся практику использования биометрии из ведомственных актов в федеральное законодательство. Однако нынешняя редакция поправок не исполняет конституционного требования к ограничению прав человека – их определенности и соразмерности, а следовательно, нуждается в существенной доработке. В документе, скажем, нет закрытого перечня собираемых сведений, не установлены предельные сроки их хранения и не закреплен механизм безусловного уничтожения устаревших по тем или иным причинам данных.

Именно об этом заявил «НГ» адвокат адвокатского бюро «А2К Лигал» Тимур Табакчи: законопроект порождает серьезные риски из-за отсутствия конкретизации базовых параметров обработки данных. Он подтвердил, что формулировка «персональные данные, в том числе биометрические» позволяет «включать в периметр контроля не только базовую статику вроде фотоизображения лица или отпечатков пальцев, но и динамические поведенческие особенности – к примеру, на основе видеоматериалов». При этом, напомнил адвокат, статус следственно-арестованных, которые защищены презумпцией невиновности, никак не отделен от правового положения осужденных.

Показательной, по его словам, выглядит и некая эволюция официальной позиции самого Минюста. На этапе общественного обсуждения проекта его разработчики в той же пояснительной записке открыто указывали на возможность применения биометрической идентификации и после освобождения граждан из мест лишения свободы. Но в документе, который внесен в Госдуму, данное упоминание исключили. Однако, заметил Табакчи, сам по себе нормативный текст остался неизменным: «Можно предположить, что и впредь ведомственное толкование будет значительно шире того, о чем буквально говорит законопроект». А тот, настаивает адвокат, должен четко зафиксировать три вещи: исчерпывающий перечень собираемых данных, запрет на их передачу во внешние городские системы – по крайней мере без судебного решения, и, конечно, обязательное удаление при снятии обвинений или погашении судимости.

Партнер и руководитель филиала адвокатского бюро «INTELLECT» в Санкт-Петербурге Анна Сунгурова подчеркнула: законопроект узаконивает именно то, что уже происходит. Она рассказала «НГ», что системы контроля доступа с биометрической идентификацией работают более чем в 450 колониях и СИЗО. Однако дело в том, что специальной нормы, которая разрешала бы ежедневно опознавать людей по биометрии, в законе нет – вот авторы поправок и хотят закрыть этот пробел. То есть, пояснила Сунгурова, проект уже сейчас шире практики, которую он в дальнейшем легализует. Например, он создает предпосылки для единой биометрической базы.

С одной стороны, сказала адвокат, правила, записанные в законе, лучше, чем внутренние инструкции, нормы закона можно проверить и оспорить. И, конечно, биометрия действительно защищает от подмены заключенных или побегов, ускоряет различные проверки. Но, с другой стороны, этот проект не говорит о том, какие данные собираются, сколько они хранятся, кому передаются и когда уничтожаются. Детали, судя по всему, урегулируют приказы ведомств. Между тем, согласно Конституции РФ, ограничивать неприкосновенность частной жизни можно только федеральным законом и только соразмерно цели. «Особенно тревожно, что в одном режиме оказываются осужденные и подозреваемые или обвиняемые, которых Конституция считает невиновными», – заявила «НГ» адвокат. Кстати, новые нормы распространятся и на УИИ, а они, как известно, контролируют тех, кто находится под домашним арестом и запретом определенных действий.

Она напомнила, что общее правило закона о персональных данных – уничтожать данные по достижении цели. Но о том, когда цель идентификации человека «достигнута», законопроект не говорит, к примеру, там нет обязанности удалить данные при прекращении дела или оправдании. Значит, не исключено, что оправданный человек может оставаться в базе как «бывший обвиняемый». Еще один риск, по словам Сунгуровой, – это ошибки распознавания: «Представим, что система не «узнала» человека на вечерней проверке. А для тех, кто отбывает наказание вне колонии, цена ошибки еще выше: если система не зафиксировала, что осужденный к принудительным работам вовремя вернулся в исправительный центр или что условно осужденный пришел отметиться в инспекцию, то подобные «нарушения» при их повторении могут закончиться реальным лишением свободы». И, наконец, напомнила она, есть проблемы с постоянными утечками разных баз данных. При этом утверждается, что реализация закона не потребует ни дополнительных денег, ни людей, хотя надежная защита такого массива данных бесплатной не бывает.

Адвокат приходит к выводу, что здесь затронуты право на неприкосновенность частной жизни и запрет собирать информацию о частной жизни лица без его согласия (ст. 23 и ст. 24 Конституции). А также принцип презумпции невиновности (ст. 49), право на судебную защиту и юридическую помощь (ст. 46 и ст. 48). Поэтому документ нуждается в доработке. Надо закрепить именно в законе, а не приказах перечень данных, цели и сроки их хранения. Ввести отдельный режим для неосужденных: прямо обязать удалять данные сразу после оправдания или прекращения дела. Для осужденных же – по окончании наказания. Передавать данные другим ведомствам только по решению суда, каждое обращение к данным – фиксировать. А также дать человеку и его защитнику право видеть запись и оспаривать ее. А иначе, сказала «НГ» Сунгурова, «пропуск через КПП незаметно превратится в пожизненное досье».

«Я как практикующий адвокат против того, чтобы биометрические данные становились инструментом тотального контроля», – сказала «НГ» адвокат московской коллегии адвокатов «КОВЕНАНТ» Яна Ковалевская. По ее мнению, даже попытка оправдать это соображениями государственной безопасности не отменяет права каждого человека на неприкосновенность частной жизни и на сохранение персональных данных. Она считает, что неправильно наделять ведомства такими широкими полномочиями по сбору, распространению и хранению информации без необходимой в таком случае регламентации: «Нужно устанавливать четкие пределы контроля, а не создавать, напротив, условия для бесконечного его расширения». Особенно сомнительным делом Ковалевская считает сбор биометрии у подозреваемых: не каждое уголовное дело оканчивается обвинительным приговором. И «даже если человек был осужден, это не означает, что он навсегда утратил право на свои персональные данные», заметила адвокат.

Цель законопроекта понятна, но в нынешнем виде он фактически разрешает собирать биометрию без согласия человека и при этом не определяет, какие данные берутся, как долго они хранятся и для чего могут использоваться, считает адвокат адвокатской палаты Ямало-Ненецкого автономного округа Сергей Власов. Формула «обрабатываются без согласия субъекта» без перечня данных, целей и сроков не соответствует требованиям ч. 3 ст. 55 Конституции, по которой права можно ограничивать только в необходимом и соразмерном объеме. Конституционный суд РФ, напомнил он, не раз указывал, что такие нормы должны быть определенными и понятными. В пояснительной записке упоминаются «поведенческие черты», но сам закон их никак не ограничивает, отсылок же к ведомственным актам в таком деликатном вопросе явно недостаточно.

Адвокат также обратил внимание, что закон не различает подозреваемых, обвиняемых и осужденных, хотя их статус разный. Самое же узкое место в том, что закон не обязывает удалять данные, если дело прекращено или человек оправдан. Здесь была бы нужна прямая норма: при прекращении дела, оправдании или реабилитации биометрию нужно уничтожать в установленный срок. «Ограничения на использование данных стоит закрепить в самом законе, а не в приказе ФСИН: срок пребывания в учреждении и цели, связанные с исполнением наказания или мерой пресечения», – пояснил Власов. Это особенно важно потому, что после погашения или снятия судимости (ч. 6 ст. 86 УК) все правовые последствия прекращаются, а хранение биометрии им противоречит. «Наконец, утверждение авторов законопроекта о том, что его реализация не потребует дополнительных средств, вызывает сомнения. Создание систем, их техническая защита и предотвращение утечек биометрических баз стоят немалых денег», – подчеркнул адвокат.