Судья не должен становиться соавтором обвинения

Седьмой кассационный суд общей юрисдикции (Челябинск) не забыл фундаментальных основ уголовного разбирательства. Фото со страницы Седьмого КСОЮ в «ВКонтакте»

Седьмой кассационный суд общей юрисдикции (КСОЮ) при отмене приговора был вынужден напомнить нижестоящим инстанциям о фундаментальном правиле уголовного процесса, которое было нарушено в бесчисленный раз. Седьмой КСОЮ указал, что судья связан предъявленным обвинением и должен его проверять, а не достраивать его фабулу, то есть выполнять работу за следствие. А иначе под вопросом оказываются не только право обвиняемого на защиту, но и принцип справедливости судебного разбирательства.

По результатам рассмотрения жалобы Седьмой КСОЮ отменил приговор по делу о даче взятки именно потому, что суд первой инстанции вышел за пределы предъявленного обвинения. Следствие настаивало, что подсудимый передал ветеринарному врачу 157 тыс. руб. за оформление недостоверных документов.

Их перечень со всеми номерами, датами и прочими данными был приведен и в постановлении о привлечении гражданина в качестве обвиняемого, и в обвинительном заключении. А вот в текст приговора судом были самостоятельно добавлены еще 14 документов.

Кассация же напомнила о ст. 252 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) РФ: разбирательство ведется только по предъявленному обвинению, изменение которого допустимо, если не ухудшает положение подсудимого и не нарушает его право на защиту. Но получается, что в данном конкретном деле судья по собственной инициативе признал человека виновным и в тех действиях, которые ему вроде бы и не вменялись. Произошло же это после допроса следователя на самом судебном заседании, где тот обозначил отсутствие части документов в протоколе осмотра предметов как «техническую ошибку». Седьмой КСОЮ увидел здесь противоречие ст. 180 УПК, хотя апелляционная инстанция эти нарушения пропустила. В итоге дело было целиком направлено на новое рассмотрение в ином составе суда.

Как сказала «НГ» адвокат коллегии адвокатов «Свобода и доверие» Анастасия Шардакова, кассация напомнила о двух важных вещах. Во-первых, суд первой инстанции не вправе самостоятельно расширять фактический объем обвинения. А во-вторых, суд не вправе устранять дефекты следственных протоколов с помощью допроса следователя на заседании. На подобные ситуации, подчеркнула она, адвокаты пытаются обращать внимание судебной системы уже на протяжении многих лет. Потому что суд фактически стал «технической инстанцией по уголовным делам»: «дошлифовать» уголовное дело в части обвинения, процесс провести с обвинительным уклоном.

Конечно, подчеркнула Шардакова, нет никакой статистики на тот счет, как часто суды выходят за пределы обвинения, но все-таки можно сказать, что «исправление недочетов следствия и объяснение их техническими ошибками встречаются регулярно, став классикой судебных приговоров». Поэтому адвокат была вынуждена констатировать: «Это еще раз говорит о том, что сам суд воспринимает себя частью системы обвинения, а также о слабом контроле апелляционных инстанций и об отсутствии личной ответственности судей за подобные приговоры».

Адвокат адвокатского бюро «А2К Лигал» Николай Соколов подтвердил «НГ», что когда происходит не проверка доводов следствия, а прямая работа суда в интересах обвинения, то как тогда можно защититься от того, о чем становится известно лишь из приговора? Он напомнил, что ст. 252 УПК ограничивает пределы разбирательства предъявленным обвинением, а ч. 3 ст. 15 УПК разделяет функции обвинения и разрешения уголовного дела. По словам адвоката, и Конституционный суд РФ в своем постановлении № 7-П еще от апреля 1999 года указал: суд не может подменять органы обвинения и восполнять пробелы в обосновании обвинения, а иначе процесс превращается в спор двух обвинителей с одним защитником.

Однако выход за пределы обвинения все равно остается типичным нарушением, которое год от года упоминается в обзорах практики от Верховного суда РФ. В основе всей проблемы, пояснил Соколов, лежит обвинительный уклон. И хотя любой судья, без сомнения, знает о ст. 252 УПК, но когда обвинение рассыпается, то для многих из них выбор между оправданием и «исправлением» дела предрешен. Потому что оправдательный приговор почти неизбежно будет обжалован обвинением, а оправдания отменяют в разы чаще обвинительных решений. И тогда проще «залатать» это обвинение, чем признать его недоказанным, хотя закон, как известно, требует обратного: толковать неустранимые сомнения в пользу обвиняемого.

Конечно, тревожно и то, продолжил адвокат, что апелляция подобное нарушение не исправила, хотя защита прямо на него указывала в жалобе. То есть «проверяющая инстанция слишком часто видит задачу в сохранении приговора, а не в его проверке». Между тем, как сказал «НГ» Соколов, «суд вправе не соглашаться с защитой, но он не вправе доделывать работу за следствие, он должен разрешать обвинение, а не создавать его». При этом в таких ситуациях можно говорить «о нарушении права уже не только на судебную защиту, но и на справедливое судебное разбирательство».

По словам члена московской коллегии адвокатов «Столичный дом права» Алексея Семенова, Седьмой КСОЮ подтвердил классическое правило о том, что суд не является органом уголовного преследования. Суд вправе исключать какие-то эпизоды из обвинения, переквалифицировать обвинение на менее тяжкое, прекращать дело по части обвинения, совершая юридически значимые действия, не ухудшающие положение подсудимого. Однако суд не вправе расширять фактическую сторону обвинения, добавлять новые эпизоды, новых подсудимых, новые письменные доказательства по своему усмотрению, если это ухудшает положение подсудимого и лишает его возможности защищаться. Эти действия свойственны лишь органу предварительного следствия, пояснил адвокат.

Отдельно же значим, по мнению Семенова, второй тезис решения кассации – по поводу протокола осмотра предметов. Первая инстанция исправила несоответствие между предстоящим приговором и этим протоколом через допрос следователя, чтобы убрать «техническую ошибку», но в ответ было четко сказано, что так нельзя. Ведь процессуальный документ не восполняется и не создается показаниями следователя в суде. И это важный сигнал против практики «подчищать, создавать или «узаконивать» доказательственную базу непосредственно в суде», заметил адвокат.

К сожалению, подтвердил Семенов, на практике такое встречается нередко, хотя в столь явной форме – все-таки реже. Однако вполне обычная ситуация – это, к примеру, «дописывание» эпизодов, когда суд включает в приговор факты, упомянутые в показаниях, но не вмененные в вину. Особенно это встречается в делах о взятках и мошенничестве, где перечень действий и документов имеет значение. Есть и своего рода «уточнение» формулировок, когда суд переформулирует обвинение так, чтобы фактически изменить его объем, хотя формально и не ухудшить положение подсудимого.

Причины таких нарушений, на его взгляд, имеют комплексный характер. Тут и обвинительный уклон правосудия – исторически устойчивая черта российской судебной практики. Ведь оправдательный приговор воспринимается как ЧП, так что судья психологически склонен достраивать обвинение, а не разрушать его. Тут и незнание либо своевольное толкование ст. 252 УПК, когда судьи путают право исключить или переквалифицировать обвинение с правом его дополнить. Еще одна причина – это пресловутая «процессуальная экономия» всех видов, то есть нежелание возвращать дело прокурору или в нижестоящую инстанцию и тем самым затягивать процесс. Налицо также слабость апелляционного контроля. При этом Семенов напомнил, что, безусловно, судьи – это профессиональные юристы, они сдали квалификационные экзамены и были назначены на свои должности президентом РФ, а потому своими комментариями он не хочет, да и не вправе умалить авторитет судейского сообщества. И поэтому высказался таким образом: «В большинстве случаев судьи знают о существовании ст. 252 УПК, но, возможно, воспринимают ее не как жесткий запрет, а как формальность, которую можно обойти процессуально, как в рассматриваемом случае. Именно поэтому кассационные определения такого рода важны. Они возвращают праву его реальное значение».