Екатерина Трифонова
Решения пленума Верховного суда РФ – это теперь не рекомендации, а указания. Фото РИА Новости
Пленум Верховного суда (ВС) РФ 27 октября обсудит обновленный вариант постановления о компенсации за нарушение права на судопроизводство и исполнение судебного акта в разумный срок. Сформулировано 14 позиций, которые призваны обеспечить единообразие практики. Ее суть в последовательном развороте всей системы от формального подхода к обязательной оценке фактических обстоятельств. Как напомнил ВС, такая компенсация – это мера ответственности государства, которое, возмещая неимущественный вред, дополнительно защищает права участников процесса.
Президиум ВС РФ уже утвердил тематический обзор соответствующих судебных решений. Такое обобщение, по мнению экспертов «НГ», назрело давно, потому что многие пробелы правового регулирования требовали разъяснений высшей судебной инстанции.
Весь обзор судебной практики строится на том принципе, что разумность сроков оценивается по фактическим обстоятельствам, а не по формальным отметкам в материалах дела. Для потерпевших это означает предсказуемость ситуации: компенсация в условиях затянувшегося следствия будет получена. У обвиняемых появится возможность оспаривать волокиту даже в условиях многоэпизодных процессах. А для судов возникает ориентир, показывающий, что скорость не должна подменять качество рассмотрения дел.
Наиболее наглядно данный принцип отражен в п. 1 обзора ВС: потерпевший вправе требовать компенсацию за нарушение разумного срока уголовного судопроизводства по истечении четырех лет со дня обращения в уполномоченный орган. При этом независимо от того, принято ли постановление о приостановлении предварительного расследования или не принято. Как сказал «НГ» руководитель адвокатской группы «Логард» Сергей Колосовский, ВС, признав недопустимым формальный подход к решению вопроса о компенсации, предельно упростил для потерпевших понимание критериев ее непременного назначения. В их совокупность кроме четырехлетнего срока и признания человека потерпевшим также входит то условие, что лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не установлено.
Тем самым высший судебный орган подтвердил, что «права потерпевших подлежат защите независимо от успеха расследования, а неспособность правоохранительных органов установить преступника подлежит компенсации за счет государства». То есть «ВС сформировал позицию, отличающуюся от буквального текста закона, однако соответствующую его изначальному смыслу», заметил Колосовский.
При этом если для потерпевших упростят доступ к компенсациям, то для обвиняемых будут уточнены критерии оценки судебной волокиты. Как подчеркнул адвокат, здесь ВС вновь отверг формальный подход нижестоящих судов и указал, что правовая и фактическая сложность уголовного дела, поведение участников судопроизводства, достаточность и эффективность действий суда и следователя, предпринимаемых для своевременного рассмотрения дела, должны оцениваться в соответствии с фактическими обстоятельствами. В частности, несмотря на большой объем дела и значительное число обвиняемых, ВС отнес к признакам неэффективности, которые дают право на компенсацию, и неоднократное выполнение требований ст. 217 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) «Ознакомление обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела», и недостаточно частое назначение судебных заседаний. По мнению Колосовского, эти критерии достаточно важные для защиты обвиняемых в ходе таких процессов.
Вместе с тем, полностью поддерживая мнение ВС о том, что неоднократное предъявление материалов дела обвиняемым на стадии предварительного следствия свидетельствует о неэффективности предварительного следствия, Колосовский считает, что к доводам о недостаточной частоте судебных заседаний нужно относиться с большей осторожностью. Например, хотя бы потому, что это может определяться и необходимостью дополнительного времени для подготовки стороны защиты. Скажем, частота судебных заседаний, которая упомянута в обзоре ВС по рассмотренному в нем делу, была от одного раза в два месяца до пяти раз в месяц, что вполне может обусловлено его сложностью. Поэтому, по словам адвоката, «не хотелось бы, чтобы данный вывод ВС послужил для нижестоящих судов указанием ускорять рассмотрение дел вопреки их качеству».
Продолжая свою линию на отказ от формализма, ВС в п. 4 и п. 5 обзора судебной практики отметил, что не образует нарушения разумного срока само по себе увеличение сроков рассмотрения дела из-за процессуальных ошибок заявителя либо приостановления производства по обязательным для суда основаниям нарушения. Эти выводы, настаивает Колосовский, существенны, поскольку направлены на предотвращение злоупотребления сторонами их процессуальными правами. К значимым он отнес и суждения ВС о том, какие действия заинтересованных лиц расцениваются, а какие, напротив, не расцениваются как соблюдение условий обращения с заявлением об ускорении рассмотрения уголовного дела.
Зампредседателя коллегии адвокатов «Нянькин и партнеры» Алексей Нянькин напомнил «НГ», что право на судебную защиту в разумный срок законодательно закреплено как для уголовных, так и для гражданских и арбитражных споров – и вплоть до стадии исполнительного производства. Поэтому среди наиболее интересных тезисов обзора он выделил позицию ВС на тот счет, что нарушения разумного срока могут быть не только в уголовном судопроизводстве, но и в производстве по делам об административных правонарушениях. Однако лишь при условии декриминализации содеянного, то есть изменения уголовно-правовой квалификации на административно-правовую.
Практическое значение, пояснил Нянькин, имеют и суждения ВС об оценке правовой и фактической сложности дел, которая проводится наряду с другими обстоятельствами. При этом в ВС вновь отметили, что, кроме истечения четырехлетнего срока после принятия заявления о преступлении, то есть возникновения у потерпевшего права на компенсацию, необходимо учитывать и множество иных факторов. К примеру, процессуальное поведение потерпевшего, достаточность и эффективность действий уполномоченных органов, предпринимаемых для своевременного возбуждения уголовного дела и установления лица, подлежащего привлечению в качестве подозреваемого или обвиняемого.
Интерес, по мнению адвоката, представляют и выводы ВС об учете процессуальных вопросов, влияющих на длительность рассмотрения дела. Это процедуры направления дел по подсудности и приостановления производств в тех случаях, когда это обязательно для суда. Нюанс в том, что если в случае приостановления независимо от его длительности дела не могут быть признаны рассмотренными с нарушением права на разумный срок, то при направлении дел по подсудности оценке подлежат периоды их нахождения во всех судах. И наконец, значимой для формирования практики видится позиция ВС по нарушению права на разумный срок уже на стадии исполнительного производства. ВС согласился с присуждением компенсации за длительное – а это было более семи месяцев – ненаправление в адрес Минфина России копии судебного акта и исполнительного листа. Как подытожил Нянькин, было справедливо отмечено, что недостаточность бюджетных ассигнований и, например, дотационный характер бюджета муниципального образования не являются основанием ни для нарушения сроков исполнительного производства, ни для отказа в компенсации.
