Екатерина Трифонова
Фото сайта rk.gov.ru
Ст. 210 Уголовного кодекса (УК) РФ «Организация преступного сообщества или участие в нем» часто используется для воздействия на обвиняемых по экономическим составам. Эксперты «НГ» называют ее избыточное применение острейшей проблемой, однозначного разрешения которой пока не видно. Вроде и можно было бы ограничить эту норму УК только насильственными преступлениями, но дело в том, что для правоприменителей она удобна в качестве инструмента силового давления. Эта статья позволяет неоднократно продлевать срок ареста и содержит санкцию в виде конфискации имущества.
Вокруг ст. 210 УК РФ, пояснили «НГ» практикующие юристы, сложилась тревожная тенденция ее избыточного вменения. Все чаще организацию преступного сообщества добавляют к обвинениям по так называемым хозяйственным делам.
Например, по ст. 159 «Мошенничество» или ст. 163 «Вымогательство» без достаточных на то доказательств.
Следствие нередко не доказывает ни единого умысла, ни признаков именно преступного сообщества. Суды же не удосуживаются проверять эти обстоятельства не то чтобы даже глубоко, а хотя бы поверхностно. К примеру, достаточно ли одного факта разветвленной структуры у какой-то коммерческой компании для того, чтобы априори подозревать ее в преступных намерениях.
Как пояснил «НГ» вице-президент Федеральной палаты адвокатов РФ Евгений Рубинштейн, «тяжесть наказания по данной статье и формальный подход в доказывании конструктивных элементов стали причинами распространенности ее вменения». Ведь это позволяет продлевать сроки содержания под стражей и предварительного следствия, налагать аресты на имущество, вынуждать обвиняемых к досудебным соглашениям о сотрудничестве и даче таких показаний, которые на самом деле искажают действительность.
Ключевая претензия адвокатов к следствию в том, как оно обосновывает квалификацию деяния. Вменение ст. 210, подчеркнул Рубинштейн, в большей степени зависит от того, как в формуле обвинения описывается процесс создания и функционирования преступного сообщества, чем от доказывания фактических обстоятельств, которые свидетельствуют о реальном наличии такой сложной формы соучастия. А поскольку оценка формы организации совместной деятельности зависит от роли и функции ее членов, то получается, что описать конструкцию преступного сообщества через структуру юридического лица не составляет особого труда. И суды, с сожалением констатировал адвокат, глубоко не вникают в вопрос о доказанности формирования умысла и сплоченности действий, направленных на достижение единого результата. Все доказывание, по его словам, по сути, «сводится к установлению событий преступлений, совершенных в соучастии». Практика вменения ст. 210 только расширяется, последствиями же ее применения оказываются просто «катастрофические» сроки наказания.
При этом, напомнил Рубинштейн, существенного влияния на распространенность ст. 210 не оказали и поправки в УК 2020 года. Тогда в данную норму добавили примечание, направленное на защиту бизнеса. Учредителей, руководителей и сотрудников компании нельзя привлечь по этой статье только за то, что формальная структура юрлица (например, наличие подразделений) напоминает преступное сообщество. Сам по себе факт работы в такой компании перестал быть достаточным основанием для вменения статьи. Однако законодатель, по мнению адвоката, так и «не смог справиться» с правоприменителем». В связи с этим, считает Рубинштейн, следует законодательно ограничить применение ст. 210 «только и исключительно насильственными преступлениями», без возможности вменения по преступлениям против собственности.
Адвокат Овагим Арутюнян описал «НГ», как примерно все это происходит на местах, если имеется какое-то «большое» дело (группа обвиняемых, существенный финансовый спор и т.д.). Тогда при желании помимо иных статей УК можно вменить еще и организацию преступного сообщества или участие в нем. А наличие в объеме обвинения ст. 210 практически гарантированно переводит дело из разряда «обычных» в «особые». Опасно это по двум причинам: во-первых, осуждаются люди по очень серьезному составу УК, а во-вторых, формируется негативная практика. Ведь если одно подобное дело доходит до реального осуждения по ст. 210 при отсутствии признаков такого преступления, то постепенно складывается неправильное применение соответствующей нормы. Арутюнян подтвердил, что наличие в материалах обвинения ст. 210 дает следствию возможность систематически продлевать срок содержания обвиняемых под стражей – в том числе свыше 12 месяцев. А судебная практика показывает, что даже исключение ст. 210 из объема обвинения в ходе судопроизводства не признается реабилитирующим основанием, то есть фактически отсутствует какая-либо ответственность следователя за незаконное вменение. Сам адвокат считает, что никаких серьезных законодательных изменений тут не требуется: все критерии для верной оценки факта наличия или отсутствия в действиях лиц состава ст. 210 в законе уже прописаны, так что «необходимо более качественно подходить к правоприменению».
Как сказал «НГ» адвокат Мартин Зарбабян, обозначенная проблема уже продолжительное время не находит своего разрешения. А законодательные инициативы, принятые для недопущения избыточного вменения ст. 210, не смогли полностью исключить случаи злоупотреблений. В правоприменительной практике можно обнаружить причисление к участникам преступного сообщества тех лиц, которые о существовании тех или иных организаций никогда и не знали. При этом до сих пор актуальна ситуация, когда соучастие в форме простого объединения нескольких лиц квалифицируют в качестве преступного сообщества, имеющего сложную структурированную группу. «Вместе с тем данная норма, по задумке законодателя, должна была применяться в отношении реальных участников настоящих преступных сообществ, а не любых объединений, участники которых совершали какие-либо другие противоправные деяния», – напомнил адвокат. Опасность этой тенденции в том, что защищаться от таких обвинений, несмотря на их необоснованность, очень непросто. А результат – это незаконные уголовные преследования, приводящие к последующим назначениям сурового наказания.
Зарбабян подтвердил, что отдельные злоупотребления связаны в том числе и с тем, что обвинение по ст. 210 позволяет применять конфискацию имущества. Есть и другие причины ее «популярности»: тяжесть обвинения по факту влияет на избрание самой строгой меры пресечения, хотя и не должна. По его мнению, решение лежит не столько в законодательной, сколько прежде всего в правоприменительной плоскости. «Активное выявление и исправление вышестоящими инстанциями судебных ошибок, допущенных при рассмотрении дел, будет не только восстанавливать нарушенные права конкретных лиц, но и оказывать профилактический эффект в части избыточного вменения ст. 210 УК РФ», – пояснил адвокат.
