Екатерина Трифонова
По закону судам нельзя действовать в интересах какой-то стороны процесса, но теория не всегда совпадает с практикой.
Фото со страницы Владимирского областного суда в «ВКонтакте»
Формальное отношение к ходатайствам участников процесса несовместимо с принципом равноправия сторон, постановил Верховный суд (ВС) РФ, разбирая конкретное дело. Таким образом, пояснили эксперты «НГ», ВС обозначил границу между независимостью судьи и его процессуальным бездействием, которое может свидетельствовать о нарушении уже и принципа состязательности. Однако проблема в том, что на местах подобные ситуации нередко обосновывают законными проявлениями соответствующего судейского усмотрения.
Поводом для принципиальных высказываний ВС РФ стало разбирательство гражданского дела в сфере ритуальных услуг. Владелец участка на кладбище внезапно обнаружил, что частью территории кто-то пользуется без его ведома, – и подал иск к администрации о компенсации ущерба.
В ходе процесса о взыскании с ритуальной службы 113 тыс. руб. выяснилось, что удостоверение на участок выдано другому гражданину. Истец попросил суд помочь в розыске параллельного владельца, и это ходатайство было удовлетворено. Но потом, все-таки получив ответ на соответствующий запрос, судья почему-то его не огласил, сославшись на отсутствие сведений, а также отказав и в привлечении данного лица соответчиком, и в приостановлении дела. ВС расценил такие действия как существенное нарушение принципа равноправия сторон.
Высшая инстанция обязала суды учитывать в будущем, что формальное отношение к ходатайствам, направленным на установление круга лиц, участвующих в деле, несовместимо с данным принципом. Значение же такой позиции ВС в том, что он вновь обозначает границу между независимостью суда и процессуальным бездействием. Потому что суд, конечно, не должен помогать какой-то из сторон выиграть дело, однако он обязан не допустить, чтобы кто-то проиграл только потому, что ему не дали возможности представить и исследовать юридически значимые доказательства. Именно в этом и заключается практический смысл принципов состязательности и равноправия, опять повторил ВС. Напомним, что ранее там заняли аналогичную позицию и по одному из уголовных дел, обязав суды соблюдать еще и принципы справедливости и гуманизма.
Этот случай разбирательства ВС с гражданским делом показателен и по той причине, что человек, который спорит с крупной организацией, а тем более – муниципалитетом или госорганом, объективно ограничен в возможности получать архивные документы, материалы о землеустройстве или служебные сведения, доступ к которым ограничен. Именно здесь помощь суда и приобретает принципиальное значение, а иначе такая слабая сторона проиграет лишь потому, что ей не дали возможности получить и потом представить свои доказательства.
Как подтвердил «НГ» вице-президент Федеральной палаты адвокатов (ФПА) РФ Евгений Рубинштейн, ситуации, в которых правильное разрешение дела ставится в зависимость от обнаружения конкретного лица или документа, довольно распространены. Как правило, суды ссылаются именно на принцип состязательности и равноправия сторон, предлагая участникам процесса самостоятельно провести «поисковые» мероприятия и представить доказательство или свидетеля в суд. Такой подход обусловлен представлением о том, что суд якобы не должен вместо сторон или за стороны совершать действия, направленные на помощь в доказывании фактических обстоятельств.
Между тем, напомнил Рубинштейн, в России суд никогда и не находился в положении «чистого» арбитра, который не содействует собиранию доказательств. Да и современные институты управления не позволяют даже адвокатам, а тем более – самим гражданам эффективно разыскивать какую-либо информацию. Поскольку законодательство РФ переводит значительное число сведений в режим тайны – персональной, медицинской, банковской, коммерческой и т.п., строго ограничивая к ним доступ. Именно потому процессуальные кодексы предусматривают возможность содействия судов в сборе необходимой информации или вызове лица для участия в судебных заседаниях. Однако, заметил вице-президент ФПА, «в свою очередь, решение о судебном содействии применяется на основе внутренних корпоративных установок». Например, в уголовном деле суд с огромной степенью вероятности откажет стороне в удовлетворении ходатайства о вызове и допросе лица для подтверждения защитительной позиции. И настолько же вероятно удовлетворит аналогичное ходатайство обвинения. В основе такого дисбаланса лежит обвинительный уклон – и «адвокатское сообщество уже давно бьет тревогу, поднимая этот вопрос на различных площадках», сказал «НГ» Рубинштейн.
Как заметила «НГ» управляющий партнер юридической компании «Веритас Лекс» Наталья Шалуба, позиция ВС значима прежде всего тем, что напоминает судам: принцип состязательности – это не просто право сторон представлять доказательства и заявлять ходатайства. Это также обязанность суда обеспечить реальные условия для реализации соответствующих процессуальных прав. И по рассматриваемому делу ВС обоснованно расценил произошедшее не как обычный процессуальный недостаток, а как существенное нарушение права на судебную защиту. По ее словам, принципиально важно и то, что в рассматриваемом деле нарушения не были устранены ни апелляционной, ни кассационной инстанцией. Потребовалось вмешательство ВС, чтобы восстановить возможность полноценного рассмотрения спора: «И на мой взгляд, именно это обстоятельство свидетельствует о более глубокой проблеме. Процессуальные нарушения иногда воспринимаются судами как несущественные, даже когда они непосредственно влияют на исход дела».
По мнению Шалубы, дело в том, что суды порой воспринимают состязательность как основание для собственного невмешательства в процесс, хотя из этого принципа «вовсе не следует, что суд вправе оставаться пассивным, когда участник процесса объективно не может получить необходимые доказательства». Например, ст. 57 Гражданского процессуального кодекса РФ прямо предусматривает содействие суда в истребовании доказательств, получение которых затруднительно для участников дела. А иначе возникает парадокс: суд отказывает стороне в получении доказательства, а затем отказывает в иске именно потому, что данное доказательство не представлено.
Шалуба рассказала «НГ», что в своей практике по земельным и имущественным спорам она сталкивается с ситуациями, когда разрешение дела напрямую зависит от архивных документов, материалов землеустройства, сведений госорганов или муниципалитетов, которые гражданин не всегда может получить самостоятельно. Именно здесь процессуальная помощь суда приобретает принципиальное значение. Однако при этом отказ в удовлетворении ходатайства сам по себе еще не свидетельствует о нарушении состязательности: суд вправе отказать в истребовании доказательства, если оно не относится к предмету спора или ходатайство недостаточно обосновано. «Суд не обязан удовлетворять все ходатайства защиты, как и все ходатайства обвинения. Равноправие сторон означает не одинаковое количество удовлетворенных ходатайств, а применение одинаковых правовых критериев и обеспечение каждой стороне реальной возможности отстаивать свою позицию», – сказала Шалуба. Так что когда доказательство имеет существенное значение и сторона объяснила невозможность его самостоятельного получения, но суд без убедительных оснований отказывает в содействии, то тогда и возникает вопрос о соблюдении права на справедливое судебное разбирательство.
О распространенности этих нарушений сложно говорить в цифрах, однако, по замечанию Шалубы, подобные случаи явно не единичны. В судебной практике встречаются формальные отказы в назначении экспертиз, вызове свидетелей, истребовании документов. А причины могут быть разными: высокая судебная нагрузка, стремление рассмотреть дело в установленные сроки и чрезмерно формальное понимание того же принципа состязательности. Отдельного внимания заслуживает вопрос о неравном отношении к сторонам процесса, отметила она. В гражданском судопроизводстве это может проявляться в ситуации, когда документы одной стороны принимаются практически без обсуждения, тогда как ходатайства другой стороны об их проверке, назначении экспертизы или представлении дополнительных доказательств отклоняются.
В уголовных процессах такая проблема стоит еще острее, поскольку речь может идти о свободе человека. Тут принцип состязательности нарушается, когда суд фактически восполняет недостатки доказательственной базы обвинения, но при этом ограничивает возможности защиты представить доказательства, допросить свидетелей или поставить под сомнение выводы экспертизы. К примеру, если суд удовлетворяет ходатайства обвинения о вызове дополнительных свидетелей, но необоснованно отказывает защите в исследовании доказательств, способных опровергнуть обвинение, возникает очевидный процессуальный дисбаланс. Аналогичная проблема возникает и тогда, когда доводы обвинения принимаются без надлежащей проверки, а аналогичные по характеру аргументы защиты отвергаются без убедительной мотивировки.
Адвокат Сергей Власов сказал «НГ», что позиция ВС – это одно, а на практике часто почему-то все иначе. Он заметил, что в данном конкретном деле суды первой, апелляционной и кассационной инстанций проигнорировали очевидное нарушение прав истца, на них указал лишь сам ВС. И это не единичный случай, а система: если бы позиции ВС подкреплялись реальной работой всей судебной вертикали, то подобные дела не доходили бы до ее самого верха. «Нижестоящие суды штампуют решения, не вникая в детали, а вмешательство ВС носит случайный характер», – настаивает адвокат. И особенно актуально это в уголовном судопроизводстве, где принцип состязательности сторон давно превратился в некое «ни к чему не обязывающее доброе пожелание». Так что в лучшем случае, если уж человек совсем невиновен, то «суды, так и быть, назначат наказание помягче».
