Екатерина Трифонова
В Федеральной палате адвокатов РФ разбирались с причинами статистического роста подростковой преступности.
Фото с сайта www.fparf.ru
Число несовершеннолетних, замешанных в теракты, за 2025 год удвоилось, при общем снижении уровня преступности подростковая выросла на 10%. В Федеральной палате адвокатов (ФПА) РФ обсудили меры профилактики. Задача правоохранителей – не только поймать тех, кто часто был лишь инструментом. Надо установить цепочку вовлечения в преступление и определить его реальных организаторов. Для этого нужно проводить качественные психолого-психиатрические экспертизы, а не отправлять побыстрее обвиняемых подростков в СИЗО.
По мнению участников круглого стола, организатором которого стала комиссия по социальным и общественным проектам ФПА, все чаще несовершеннолетние оказываются не более чем криминальным инструментом в руках взрослых организаторов преступлений.
Поэтому система профилактических мер и должна строиться с учетом этого динамичного сдвига.
Конкретные цифры привел на круглом столе адвокат Александр Караваев – участник проекта ФПА «Дети и закон. Грани допустимого». В прошлом году количество преступлений, совершенных несовершеннолетними или при их соучастии, продолжило расти – и особенно тревожной выглядит динамика по тяжким и особо тяжким составам. Их число увеличилось на 21%, составив 12,7 тыс. преступлений. И это на том фоне, что общее число зарегистрированных преступлений в стране снизилось на 7,3%.
За всеми цифрами стоят не только судьбы подростков, но и качественное изменение самого механизма их вовлечения в преступную деятельность. Например, в делах о поджогах, которые могут квалифицироваться как теракт или диверсия, поручение нередко исходит от человека, выдающего себя за сотрудника правоохранительных органов. А мессенджеры позволяют организатору давать указания и усиливать давление на расстоянии. Поэтому, считает Караваев, «главный риск в таких делах – это приписать подростку умысел того, кто им управлял». Тем более что и сам факт, допустим, поджога еще не доказывает специальную цель, необходимую для квалификации по статьям о теракте или диверсии. И следствию нужно восстанавливать всю цепочку общения обвиняемого, от первого контакта до последнего указания, и устанавливать, что в момент своего поступка подросток понимал, а что – нет.
По словам замглавы комиссии по социальным и общественным проектам ФПА Юлии Галактионовой, актуальность темы обусловлена тревожной динамикой: в последнее время наблюдается стремительный рост подростковых преступлений, а особенно – против государственной безопасности. Если раньше несовершеннолетние больше действовали по глупости, то сегодня их целенаправленно втягивают в тяжкие и особо тяжкие деяния, особую же тревогу вызывает дальнейшее «омоложение» подобной преступности. При этом наиболее сложная и быстрорастущая категория дел связана с использованием информационных технологий. Это, к примеру, дипфейки – поддельные видео- и аудиоматериалы, созданные для обмана, шантажа и манипуляции, в том числе и для вовлечения тех же подростков в противоправную деятельность.
Председатель президиума московской коллегии адвокатов «Аронов и партнеры» Александр Аронов рассказал на круглом столе историю 14-летнего отличника, участника олимпиад и школьных культурно-массовых мероприятий, который получил звонок якобы из городского департамента образования. После этого он вынес деньги из дома, а затем под давлением мошенников совершил несколько незаконных действий. И его сразу же поместили в СИЗО, а уголовное преследование по обвинению в совершении преступлений террористической направленности было прекращено только через 11 месяцев. На этом примере адвокат выделил три базовые проблемы в расследовании уголовных дел в отношении несовершеннолетних. Первая – это предъявление обвинения и заключение под стражу до проведения экспертиз, что сам он считает недопустимым. Вторая проблема – это определение размера имущественного ущерба, причиненного преступлением. Здесь не хватает специальных научных исследований, которые позволили бы создать методические рекомендации и по расследованию таких дел, и по предъявлению гражданских исков. По мнению Аронова, возлагать имущественную ответственность только на ребенка и его родителей нельзя, необходимо устанавливать организаторов преступления. Третья же проблема – это частое несогласие следственных органов с результатами психолого-психиатрических экспертиз подростков и назначение все новых исследований до получения желаемого результата.
На круглом столе в ФПА пришли к выводу, что без качественной психолого-психиатрической экспертизы невозможно оценить, насколько подросток осознавал характер и общественную опасность своих действий, действуя под влиянием обмана или психологического давления. А сама экспертиза должна учитывать индивидуальные особенности несовершеннолетнего и механизмы манипулятивного воздействия. При этом, как было заявлено, «необходима единая методика экспертиз по делам о дистанционном вовлечении подростков с перечнем материалов, которые следствие должно собрать и передать экспертам».
Как подтвердила «НГ» руководитель комиссии ФПА по социальным и общественным проектам, советник ФПА Александра Цветкова, актуальность темы связана прежде всего с изменением характера подростковой преступности: цифровая среда позволяет взрослым организаторам дистанционно вовлекать детей в опасные действия, используя обещания заработка, обман, угрозы и психологическое давление. Она напомнила, что, по данным, которые приведены в правительственной Концепции развития системы профилактики правонарушений несовершеннолетних, в 2025 году подростками и при их соучастии совершено 29,1 тыс. преступлений против 26,4 тыс. в 2024-м. При этом количество особо тяжких преступлений выросло с 4,2 тыс. до 6,2 тыс., преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков – с 3,8 тыс. до 5,5 тыс. Число несовершеннолетних участников преступлений террористического характера увеличилось с 98 до 249 человек.
Главная сложность таких дел – установить, что именно подросток понимал, к чему стремился и как на него воздействовали. Выполнение чужого поручения еще не доказывает осознания его преступной цели, но и ссылка на обман сама по себе не исключает ответственности. Недопустимо выводить умысел исключительно из факта поджога или переписки с организатором: необходимо исследовать содержание общения, угрозы, навязанную подростку версию происходящего и его индивидуальные особенности. Закон уже требует устанавливать условия воспитания, уровень психического развития и влияние старших лиц, что прямо предусмотрено ст. 421 Уголовно-процессуального кодекса РФ, заметила Цветкова. Кроме того, основания для учета особенностей психического развития и невиновного причинения вреда уже предусмотрены ч. 3 ст. 20 и ст. 28 Уголовного кодекса РФ. Однако каждое из таких оснований требует самостоятельного доказывания: незрелость или внушаемость не означают автоматического освобождения от ответственности.
Если правоохранительная работа требует восстановления всей цепочки вовлечения подростков в преступления, то их профилактика – изменения самого содержания разговора с несовершеннолетними. Участники круглого стола в ФПА систему возможных профилактических мер, начиная с общественного и межведомственного взаимодействия и заканчивая необходимостью расширять правовое просвещение, включая в него и детей младшего школьного возраста. При этом было отмечено, что в ряде регионов уже действует федеральный просветительский проект патриотической направленности. В его рамках с подростками обсуждаются принципы ответственного поведения в интернете. И у ФПА тоже есть целый ряд проектов, направленных на предупреждение подростковой преступности и правовое просвещение, например, «Я – гражданин: Право. Ответственность. Действие». Он реализуется при содействии Союза молодых адвокатов России и Совета молодых дипломатов МИД РФ, охватывая уже 27 регионов. Предусматривается разбор реальных кейсов, что позволяет подросткам не просто узнавать о правовых нормах, а учиться применять их в жизненных ситуациях. Отдельно стоит сказать о сервисе «Адвокатская тайна», запущенном в рамках этого проекта: это канал, через который несовершеннолетний, столкнувшийся с шантажом, попытками вербовки или иными угрозами, может напрямую обратиться к адвокату – конфиденциально, не опасаясь, что информация станет известна третьим лицам.
Уполномоченный по правам ребенка в Воронежской области Ангелина Севергина напомнила «НГ», что подростки обладают тем взглядом на цифровую реальность, который взрослым, выросшим в другом мире, уже недоступен. Киберсреда для них – неотъемлемая часть жизни, и никто не знает ее рисков лучше, чем они сами. «Именно поэтому мы делаем ставку на формирование лидеров общественного мнения из самих подростков. Когда такой лидер говорит сверстникам о недопустимости правонарушений, это работает сильнее любых лекций. В своей среде он формирует нетерпимость к противоправным моделям поведения», – отметила Севергина. Еще один вывод, который требует общего внимания, в том, что необходимо глубоко изучить механизм вовлечения подростков в преступления: «Почему так трудно подростку сказать «нет» мошеннику или вербовщику? Что делает его уязвимым – страх, доверчивость, желание заработать? Без ответов на эти вопросы профилактические меры будут бить мимо цели. Уверена, что совместно с ФПА и институтом уполномоченных по правам ребенка мы сможем найти эти ответы и масштабировать успешные практики».
