Екатерина Трифонова
Фото агентства городских новостей "Москва"
Адвокатское сообщество фиксирует укрепление тенденции на принудительное доставление свидетелей к следователям для допросов. Все чаще этот механизм применяется не как исключительная мера процессуального принуждения, а как обычный прием, необходимость которого при этом документально не подтверждается. «Срочная доставка» становится инструментом давления – и особенно в экономических делах, специфика которых в том, что свидетель потом нередко превращается уже в обвиняемого. И показания, данные без адвокатов, могут быть использованы против него самого.
Юристы настаивают, что бездоказательное оформление «срочных доставок» противоречит конституционному праву на свободу и личную неприкосновенность.
Необходим более строгий контроль над соблюдением правовых норм о надлежащем извещении свидетеля и обоснованностью применения к нему принудительных мер.
По общему смыслу закона привод свидетеля возможен только при неявке данного лица по официальному вызову, причем именно без уважительных причин. На практике же, утверждают адвокаты, зачастую случается так, что повестку направляют за день или два до допроса. А нередко почтовые документы, подтверждающие факт отправки повесток, в материалах дела и вовсе отсутствуют. Поэтому и в постановлении о приводе вообще могут быть не приведены аргументы, которые обосновывают необходимость такого принуждения.
Особенно заметной соответствующая проблема стала для дел по экономическим составам, в том числе об уклонении от уплаты налогов (ст. 199 Уголовного кодекса РФ). Свидетелями здесь часто оказываются директор, бухгалтер или учредители компании, которые впоследствии могут стать уже обвиняемыми. Именно по этой причине, как считают адвокаты, приводы нередко используется для получения показаний лица еще до того, как у того появится защитник.
Адвокат коллегии адвокатов «Свобода и доверие» Алексей Шардаков подтвердил «НГ», что с этой действительно существующей проблемой он сам неоднократно сталкивался. По его словам, подобные действия следователей вызваны желанием оказать на свидетелей давление с целью получения «нужных» сведений: «Человека выдергивают из привычной среды, ограничивают его свободу, в ряде случаев сообщают, что он также будет привлечен к уголовной ответственности, после чего и допрашивают». Шардаков подчеркивает, что при таком допросе может искажаться суть информации, которую сообщает свидетель, в сторону версии следствия. При этом далеко не все свидетели после таких принудительно организованных допросов обращаются к юристам или самостоятельно жалуются на должностных лиц. В результате чего показания, полученные фактически с нарушением закона, в дальнейшем могут быть легально использованы в суде.
Адвокат также отметил, что уже на судебном следствии крайне сложно отказаться от данных ранее показаний: и гособвинитель, и суд выясняют, жаловался ли свидетель, а если нет, то «данные показания суд считает относимыми и допустимыми». Поэтому Шардаков настаивает на изменении закона, чтобы постановление о принудительном приводе свидетеля все-таки выносил суд по аналогии с избранием меры пресечения. То есть после изучения материалов и доводов следователя о необходимости применения соответствующей меры.
Адвокат, советник юридической фирмы INTELLECT Александр Золоев также сказал «НГ», что с проблемой незаконных приводов свидетелей адвокаты сталкиваются регулярно. По его мнению, распространенность данной практики связана с тем, что следователи выносят постановление о приводе, не проверив факт надлежащего извещения и не установив уважительных причин неявки, хотя это прямо противоречит ст. 113 и ст. 188 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) РФ. Формально такие действия незаконны, поскольку привод – это исключительная мера принуждения, которая может применяться только после подтвержденной неявки по врученной повестке. Тут есть и стремление к процессуальной экономии, а иногда – и желание оказать давление на свидетеля. Этому потворствуют оценочный характер понятия «уважительные причины» и отсутствие эффективного предварительного контроля. Ведь следователь сам решает, была ли причина уважительной, причем уже после того, как принял решение о приводе.
Для свидетелей, особенно для тех, кто может стать и подозреваемым, данная практика оборачивается нарушением их права на свободу и личную неприкосновенность, психологическим давлением и риском дать в условиях стресса неблагоприятные для себя показания. А для адвокатов усложняются условия осуществления защиты, поскольку приходится тратить время на обжалование незаконного привода и восстановление процессуальных прав доверителя. Дополнительные гарантии, считает Золоев, тут необходимы: например, требование закона о мотивировке постановления о приводе с приложением доказательств извещения, более широкий судебный контроль, включая, возможно, и предварительную судебную санкцию на привод в спорных ситуациях, а также оперативное реагирование надзорных инстанций.
Адвокат адвокатского бюро «А2К Лигал» Тимур Табакчи заявил «НГ», что было бы неверно сводить проблему к небрежностям в оформлении повесток. Он настаивает, что привод свидетеля без реального вызова – это, как правило, осознанный тактический прием. Ведь закон дает свидетелю право явиться на допрос с адвокатом (ч. 5 ст. 189 УПК), так что время до получения повестки позволяет этой возможностью озаботиться. Привод такой возможности человека лишает, особенно когда его доставляют к следователю, скажем, сразу после обыска в состоянии стресса, после чего допрашивают по существу как подозреваемого, но без гарантий, которые закон связывает с этим статусом, например, пользоваться советами защитника. «Привод в такой ситуации становится суррогатом задержания: фактическое ограничение свободы есть, а протокола задержания и обязательного участия защитника нет», – отметил Табакчи.
Один из нюансов практики «срочных доставок» в том, что УПК не устанавливает разумного срока между вручением повестки и допросом, но еще важнее, что у нарушения процедуры нет процессуальных последствий. Прокурор может признать привод незаконным, однако допрос уже состоялся, протокол остается в деле, и на допустимость показаний такое признание, как правило, не влияет. По мнению Табакчи, привод допустим только при наличии в деле подтверждения того, что лицо получило повестку, имело разумный срок на нее отреагировать, но без уважительных причин от явки уклонилось. «И, конечно, доставленному свидетелю по его просьбе нужно предоставить реальное время для приглашения адвоката до начала допроса», – подытожил он.
