Александр Федорович
Николай Фоменко в ожидании новых рекордов.
Фото Сергея Приходько (НГ-фото)
– Насколько вам легко переходить от телешоу к автогонкам? И вообще зачем вам телешоу, если вы пишете в своей книге, что достаточно неплохо зарабатываете на автоспорте?
– Автоспорт, как и любой профессиональный спорт, достаточно лаконичен, я уже не в том возрасте, чтобы позволять себе выступать с высокой результативностью на уровне чемпионата мира. Любому спортсмену приходится заканчивать карьеру потому, что, к сожалению, моложе мы не становимся. Сейчас я занимаюсь в основном работой с молодежью, стараюсь создать некую школу и работаю с молодыми гонщиками, в частности с Иваном Лукашевичем, веду его в мировую спортивную элиту.
– Наше метро считается одним из самых лучших и красивых в мире, но о наших автомобилях этого не скажешь. Может быть, нам вообще не дано сконструировать хороший автомобиль?
– Да нет, нам все было бы дано, если бы мы изменили подход, и это касается не только автомобилей, но всего в принципе. Нас все время ставят в условия, в которых нет возможности серьезно подходить к любой проблеме, в том числе и к автомобильной. Можно положить асфальт, который не нужно будет постоянно перезакладывать. Существуют марки асфальта, который кладется раз в 10 лет. Но мы не можем потратить серьезные деньги, потому что их обязательно умыкнут. Мы не можем потратить на серьезный асфальт, потому что его обязательно плохо положат, и так далее. Национальная беда, классические позиции, которые были всегда – и в XVIII, и в XIX, и в XX веке. Ничего такого в этом нет. Мы такая страна, мы живем вот так, и это не плохо и не хорошо... мы такие┘
– Как вы считаете, сможет ли российский автопром создать конкуренцию хотя бы китайскому?
– Мы упустили момент, когда у нас все было хорошо. В конце 60-х – начале 70-х годов мы находились рядом с мировым автомобилестроением, мы делали открытия, которыми и сегодня можно гордиться. Например, «Нива» – это первый в истории SUV. Между прочим, родоначальником тех автомобилей, что сейчас называют «паркетниками», является «Нива». Такой машины не существовало. Мы первые сконструировали машину для города и для деревни сразу, которая бы проезжала везде. Там были решения, которые до сих пор являются уникальными. Их сегодня уже, конечно, не надо использовать, но тем не менее это техническое решение в 72-м году было сделано, оно было потрясающе. Теперь нам догонять уже нет никакого смысла, уже все придумано, велосипед уже изобрели.
– В своей книге вы пишете про аскетизм «Хонды», насколько вы аскетичны в жизни и насколько готовы до конца играть в аскета?
– Я не могу назвать себя аскетичным человеком. К примеру, если говорить о машинах, то я считаю, что машина – это удобство. Это максимум всего: hands free связь, интернет, телевидение, радио. Машина – это второй дом. Вообще мне нравится позиция мировых концернов, которые двигаются к тому, чтобы убрать водителя из-за руля, чтобы он не управлял автомобилем. Это уже достаточно близко, еще лет 10–15, и такое будет.
