Коленопреклоненный аппарат

Не далее как 13 июня состоялось торжественное заседание кабинета президента США Дональда Трампа. Казалось бы, ничего особенного. Президент на таком заседании обычно зачитывает короткую стандартизированную речь, кто-нибудь из журналистов задает вопрос, и церемония на этом заканчивается. Но не в этот раз.

Для начала всех озадачил сам Трамп. «Не было в истории президента, не считая некоторых исключений, которому удалось бы провести больше законов, у которого было бы больше достижений», – заявил он о собственном недолгом правлении. Но так как ему не удалось пока провести ни одного существенного закона, то слова эти вызвали недоумение.

Но странным бахвальством президента дело не кончилось – вслед за Трампом с изъявлениями восторга, преданности и благоговения выступили один за другим все члены его кабинета.

«Это величайшая привилегия моей жизни – служить вице-президентом у президента, который исполняет обещания, данные им американскому народу», – сказал Майкл Пенс. «Мы благодарим вас за представленную возможность и ваше благословение служить вашему плану», – подхватил Райнс Прибус – действующий глава аппарата Белого дома. «Вы послали исключительно правильный сигнал избирателям, и их реакция по всей стране восхитительна», – заявил генеральный прокурор Джефф Сешнс. «Я снимаю перед вами шляпу», – сказал министр энергетики Рик Перри, указав на решения Трампа отказаться от Парижского соглашения.

Глядя на такой беспрецедентный в истории США поток лести президенту, политические комментаторы пришли в ужас.

«Такого заседания постыдился бы Ким Чен Ын», – сказал один комментатор, пытаясь иронизировать.

«Это было заседание в советском стиле», – заявили политические обозреватели на программе CNN. «Странное заседание преклоняющихся чиновников – пугающий знак крушения Америки», – отреагировал журнал Time.

Городок был маленьким, но злым

До недавнего времени американцы были убеждены, что ни фашизм, ни коммунизм, ни какой-либо другой авторитарный режим с преклонением перед всесильным и мудрым лидером им не грозит. Не станут же американцы – бравые ребята, демократы по воспитанию и духу, верящие в справедливость, равенство и индивидуализм, – поддерживать авторитарного вождя. Да и никакая партия не позволит выдвинуться потенциальному диктатору.

Даже в страшные 30-е и 40-е годы, то есть во времена Сталина, Гитлера и Муссолини, большинство американцев верили, что «такое» случиться у них не может. Исключением в США были новые иммигранты, бежавшие из Европы. Они по опыту знали, что тоталитаризм всегда рядом и кроется у всех на виду в обыденной жизни.

Одним из этих иммигрантов был писатель Владимир Набоков, бежавший сперва из России от революции большевиков, а затем от фашизма в Европе.

В своем романе «Лолита» Набоков описывает американское общество как скрывающее знакомые европейцам тенденции фашизма. Маленький среднеарифметический американский городок, куда приезжает рассказчик, населен антисемитами и расистами. Одна из жительниц города, влюбленная в рассказчика женщина, устраивает предмету своей любви «допросик» о чистоте его крови: «Разглядывая ногти, она спросила еще, нет ли у меня в роду некой посторонней примеси». Добропорядочные граждане городка презрительно относятся ко всем этническим группам, кроме англосаксов. «Конечно, среди наших торговцев многовато итальянцев, – сказал рассудительный Джон, – но зато мы до сих пор были избавлены от жи-». Американское общество, говорит Набоков, пропитано злом, мало отличающимся от нацистской Германии.

Другой знаменитый иммигрант, обеспокоенный возможностью фашизма в США, был философ Теодор Адорно. Почти одновременно с выходом «Лолиты» Набокова Адорно выпустил труд под названием «Авторитарная личность». В своей работе Адорно попытался определить составные части характера человека, способного предпочесть режим авторитаризма. Согласно его исследованию, базировавшемуся на социологических опросах, основные черты авторитарной личности – это повышенное уважение к социальным нормам, послушность вышестоящим, агрессия, антиинтеллектуализм, приверженность к стереотипам, мачизм, цинизм. Респондент, набравший наибольшее количества баллов по всем элементам авторитарной личности, получал отметку «Ф», то есть был законченным фашистом, хоть и без соответствующей политической среды.

Темные силы демократов надвигаются на светлые помыслы нового президента. Фото  Reuters

Научную репутацию этого исследования подмочил популярный в те годы фрейдизм с его идеей конфликтных отношений с родителями как источником всех зол. Опираясь на идеи Фрейда, Адорно пришел к заключению, что авторитарная личность возникает в результате отношений ребенка с особенно строгими родителями, поборниками жесткой дисциплины. Ребенок, воспитанный в страхе, вырастает в ненависти к родителям, но страх перед ними заставляет его не вступать с родителями в конфликт, а отождествлять себя с имеющими власть и преклоняться перед сильным.

К 60-м годам ХХ века память о фашизме начала слабеть, а коммунизм в США явно не намечался. Мысли об угрозе авторитарного режима исчезли из сознания американцев на десятилетия и возникли вновь лишь недавно.

Теократия или секуляризм

В последнее время возможностью тоталитаризма в США заинтересовались создатели популярных сериалов. В этом году вышел сериал «Рассказ служанки», основанный на романе канадской писательницы Маргарет Этвуд. Действие происходит в будущем: в результате военного переворота в США установлена теократия, основывающаяся на дословном прочтении Библии. Главные жертвы этого режима – женщины, превращенные в инструмент деторождения и потерявшие все права. Когда Этвуд в 1984 году писала этот роман, трудно было предсказать интерес широкой публики к такому сюжету. В своем недавнем эссе, опубликованном в «Нью-Йорк Таймс», Этвуд отметила, что ее роман и сделанный по роману сериал неожиданно оказались на злобу дня: «После недавних президентских выборов страхи приумножаются. Гражданские свободы в опасности, права женщин под угрозой… ненависть к разным группам нарастает…»

Возможность секулярного тоталитаризма представлена в сериале «Человек в высоком замке», сделавшимся особенно популярным после ноябрьских выборов. Сюжет там тоже не из веселых: Америка проигрывает Вторую мировую войну и делается фашистским государством. При этом простые американцы принимают новую идеологию, не теряя таких черт национального характера, как добродушие и готовность оказать помощь незнакомцам. В одном из эпизодов дружелюбный полицейский – рубаха-парень рад помочь одному из героев починить сломавшуюся на проселочной дороге машину и даже предлагает поделиться своим сэндвичем, так как до ближайшей харчевни долго ехать. Но то, что в местном крематории сжигают тела убитых людей с умственными проблемами и больных хроническими недугами, не вызывает у этого хорошего парня ни тени осуждения – закон есть закон, значит, так надо.

О том, кто в Америке может поддержать авторитарный режим, забеспокоились и ученые. В своей книге «Авторитаризм и поляризация в американской политике» («Authoritarianism and Polarization in American Politics»), вышедшей в 2009 году, социологи Марк Гетерингтон и Джонатан Вайлер пришли к заключению, что Республиканская партия стала привлекать к себе людей, по своему характеру склонных к авторитарности. По определению современных социологов, эти люди имеют следующие черты: повышенную любовь к порядку, особенно резкое видение различий между «своими» и «чужими», понимание мира в терминах добра и зла без нюансов, предпочтение силовых решений политических проблем, неприятие социальных изменений в обществе.

Опросник, по которому Гетерингтон и Вайлер определяли авторитарные склонности, не предполагал вопросов о политике. В анкете, разработанной первоначально Стэнли Фельдманом, профессором университета Стони Брук, были лишь вопросы о детском воспитании.

Вот эти вопросы:

– Вы предпочитаете, чтобы ребенок проявлял независимость или уважал старших?

– Что важнее для ребенка – полагаться на себя или слушаться взрослых?

– Вы хотите, чтобы ребенок был внимателен к нуждам других или хорошо себя вел?

– Что важнее для ребенка – быть любознательным или иметь хорошие манеры?

Ответы на эту анкету показывали, насколько человек ценит иерархию, конформизм и установленный порядок.

Люди, ценящие иерархию и конформизм в детском воспитании, практически без исключений оказались склонными к авторитаризму в своих политических воззрениях, и многие из них оказались сторонниками республиканцев. И именно эти люди со временем проголосовали за Трампа.

Если спящий проснется

Большинство социологов сходятся во мнении, что авторитарные тенденции могут в людях дремать и просыпаются, когда человек ощущает какую-то угрозу и страх. По мнению социологов, сегодня самая испуганная группа в США – это белые мужчины, они же главные сторонники Трампа. Несмотря на многочисленность этой группы, именно белые мужчины почувствовали себя на осадном положении.

С одной стороны, им не дают расслабиться женщины: за последние несколько десятилетий общественное положение этой части населения резко изменилось – все больше женщин становятся профессионалами, создавая жесткую конкуренцию.

С другой стороны, в стране происходят демографические изменения – по прогнозам, через 30 лет белые американцы будут в меньшинстве. При таком раскладе чувства, провоцирующие авторитарность, в этой группе будет только нарастать, и количество авторитарно настроенных избирателей может увеличиться.

Грозит ли сегодня авторитаризм Америке? Может ли Трамп при поддержке своих избирателей и кабинета развалить демократию и сделаться авторитарным лидером США?

Эти вопросы я задала профессору истории Бард-колледжa, директору Института еврейской истории (YIVO Institute for Jewish Research) и автору книги «В архивах Сталина. Открытие новой России» («Inside the Stalin Archives: Discovering the New Russia») Джонатану Бренту.

Ответ профессора был неутешительный: «Трамп несет реальную угрозу американской демократии. Более того, он представляет опасность демократии во всем мире».

По мнению Брента, и стиль Трампа, и его мировоззрение типично диктаторские: «Когда он вздергивает подбородок, он похож на Муссолини, когда он бушует против мусульман, он звучит как Гитлер. Когда он похваляется и заставляет всех членов своего кабинета преклоняться перед ним и превозносить его – это выглядит как типичный сталинский спектакль.

Серьезность угрозы Трампа демократии видна из этого нелепого заседания его кабинета, где взрослые люди, многие из которых имеют значительные профессиональные заслуги, подчинялись его воле. А подчинялись они потому, что знали: что бы они ни делали, мнение их услышано не будет. Они могут быть только врагом или другом. Никакого промежуточного положения быть у них не может, и никакой дискуссии тоже быть не может».

Деление мира на «друзей» и «врагов» типично для авторитаризма, говорит Брент.

«Где-то я уже видел эти жесты…»

Объясняет он и то, почему тема вездесущих врагов в виде мусульман, мексиканских иммигрантов и ненавистной Трампу прессы занимает такое большое место в речах и твитах президента.

«Все диктаторы нуждаются во врагах больше, чем в друзьях. Именно образы врагов определяли правление Сталина – врагами для него были троцкисты, кулаки, татары. Уничтожая их, диктатор укрепляет свою власть». Друзья же диктатора, по словам Брента, это подчиненные, подконтрольные люди по типу членов президентского кабинета.

С момента инаугурации Трамп вступил в конфликт с федеральными судьями, с ФБР и его бывшим директором, предложил сократить бюджет Госдепартамента на 30% и пошел войной на Госагентство по защите окружающей среды.

В этом столкновении Трампа с государственным аппаратом Брент тоже видит сталинский принцип:

«Власть Сталина была крепкой, но государство было слабым. И он всегда мог уничтожить любой государственный институт. Это именно то, что делает Трамп, – он пытается идти в обход государственных учреждений, потому что государственная бюрократия – это опора демократии. В бюрократическом аппарате ничего не решается единолично – один человек предлагает свое мнение, другой свое – бюрократический процесс связан с процессом коллективного обдумывания и обсуждения. Это демократическая модель правления… Авторитарная модель правления – это зависимость от воли лидера. Это то, что мы наблюдаем в поведении Трампа».

Не укрывается от Брента и трагикомический аспект ситуации в Белом доме:

«Когда Трамп задирает вверх свой подбородок, когда он нелепо размахивает руками во время своих речей, он выглядит карикатурно, комично. Это новый тип постмодернистского авторитарного лидера, который в отличие от Гитлера и Сталина не имеет собственной идеологии. В результате его понятия «своих» и «чужих» все время меняются. То он посылает грозные предупреждения Саудовской Аравии, то, после того как саудовцы вокруг него плясали, Саудовская Аравия делается своей, а врагом делается Катар. Но и это может измениться».

Но непоследовательность и комичность Трампа не уменьшает его опасность, считает Брент: «У меня был друг – Арношт Лустиг. Он был замечательный чешский писатель. Он рассказывал мне, что когда Гитлер произносил свои речи в 1930 году, 14-летним мальчиком он слушал их вместе с отцом. В середине этих речей отец начинал хохотать и говорил Арношту: «Послушай этого сумасшедшего, этого клоуна на ковре! Как он может прийти к власти?» Арношт и его отец попали в Освенцим.

Вот и у нас теперь похожая ситуация. Люди не принимают всерьез того, что происходит, не понимают масштаб случившегося».

Даже если худшие опасения не реализуются и Трампу не удастся разрушить демократические институты или затеять какую-нибудь войну, его президентство, по мнению Брента, бросает тень на все американское общество: «Американцы потеряли свои основополагающие ценности. Это пятно на характере американцев останется на многие годы».