Андрей Ваганов В первый в 2019 году выпуск «БН» попали книги, подобранные по простому принципу: верхние в довольно внушительной стопке книг, подлежащих прочтению. Новогодние праздники предоставили такую возможность! Кстати, небольшой юбилей: сегодня – 40-й выпуск «Бумажного носителя».
|
|
|
Егоров Е.Е., Нечипоренко Ю.Д. Живой дом. – М.: Арт Волхонка, 2018. – 88 с., ил. (Про…) 28,3 х 22,2 см. Тираж не указан
Последним оплотом обороны галактики Гуттенберга, то есть печатной книги, все очевиднее становится книга для детей. Но и на этой территории есть локусы, которые расцветают, подобно буйству жизни и красок коралловых рифов. Один из таких «атоллов» – научно-популярные книги для детей и школьников. (Замечу в скобках, что и взрослые мамы и папы вполне оценили возможности этой литературы в деле расширения своего кругозора и подтягивания IQ.)
Опять же, давно замечено и подтверждено экспериментально, что лучшие произведения в жанре научной популяризации создают действующие ученые. Конечно, когда у них находится на это желание, время и талант. В книге «Живой дом» все эти условия сошлись в одну точку. И… произошел взрыв – интеллектуальный и, что немаловажно, образный! Визуальный ряд и полиграфическое исполнение книги – выше всяких похвал. Впрочем, тут удивляться нечему. Книга вышла в издательстве «Арт Волхонка», специализирующемся на издании художественных альбомов. (Макет и иллюстрации – Ольга Золотухина по эскизам и схемам Егора Егорова; он же предоставил фотографии, сделанные под микроскопом.)
Последнее обстоятельство тоже вполне объяснимо: «Авторы работают в Институте молекулярной биологии им. В.А. Энгельгардта Российской академии наук и считают своим приятным долгом поблагодарить коллег за плодотворные обсуждения. Пока книга готовилась к печати, вышли новые научные статьи, и мы изменили текст, чтобы рассказать и о последних открытиях тоже. Так что книжка эта несет самые новые знания, с переднего края науки!» Им и карты в руки!
|
|
Простейшие на самом деле далеко не так просты! Иллюстрация из рецензируемой книги |
И как же? Многое открылось нам совсем недавно, ведь молекулярная биология – молодая наука. В ней много новых терминов, которые нужны ученым, чтобы хорошо понимать друг друга. Нам хотелось бы рассказать взрослым и детям о клетке как можно проще, без непонятных слов…» На мой вкус – вполне удалось. Вот выборочно названия глав и параграфов в них: «Как открыли клетку», «Самые мелкие существа», «Молекула ДНК», «Трубочки и пленочки», «Что у клетки в меню», «Борьба с мусором», «Деление ради умножения», «Вечные клетки», «Стареющие клетки», «Красные мешочки», «Длинные и нервные», «Чьи кости толще», «Антибиотики-яды», «Вирусы-пираты», «Космос под микроскопом»…
Меня больше всего заинтриговали «Вирусы-пираты». «Кто-то более мелкий (не видно в самый сильный микроскоп) умудряется размножаться в клетках, входить и выходить из них, часто разрушая клетки и вызывая болезни. Сейчас мы называем эти микроорганизмы вирусами. Если вирус живет в бактерии, то его называют бактериофагом – поедателем бактерий». Теперь не спутать вирусы и бактерии! «Что содержит в себе вирус? Прежде всего инструкции. Далее – набор крюков для залезания в клетку, портативное устройство для копирования инструкций и оболочку. У вирусов нет никаких заводов, систем производства энергии, уборки мусора. Проникнув в клетку, эти негодяи используют все готовое, что есть в клетке! Клеточные заводы начинают работать по вирусным инструкциям, изготавливая все его части. В итоге все клеточное хозяйство приходит в запустение, клетка наполняется вирусными частицами и лопается. Вирус освобождается и пытается залезть в соседние клетки».
|
|
Мусорщики живой клетки – лизосомы. Иллюстрация из рецензируемой книги |
А для самых нетерпеливых – можно залезть в «Словарь специальных терминов»: «Антибиотики. Вещества, подавляющие рост живых клеток, чаще всего бактериальных или простейших»; «Митоз. Один из способов деления клеток»; «Рибосома. Машинка, изготавливающая белки»; «Ядро. Библиотека клетки, в которой хранится информация. Отделена от цитоплазмы двойной мембраной со специальными пропускниками».
И – напутствие: «Дорогой читатель! Наш словарь далеко не полон. Если вы в нем чего-то не найдете – не беда: загляните в другие книжки или в Интернет…» Но, по моим собственным ощущениям, на первое время вполне хватит…
|
|
|
Естественные эксперименты в истории (сборник) / Пер. с англ. Алины Курышевой. Под ред. Джареда Даймонда и Джеймса Робинсона. – Москва: Издательство АСТ, 2018. – 352 с. 21,8 х 14 см. Тираж 2000 экз.
Сегодня, когда почти любая более или менее бойко написанная историческая, социологическая или экономическая публицистика объявляется как минимум научным трудом, появление книги «Естественные эксперименты в истории» все-таки возвращает нас к фундаментальным критериям научного исследования. В этом, возможно, ее главная ценность. Не случайно редакторы этого сборника – Джаред Даймонд, сотрудник отделения географии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, и Джеймс А. Робинсон, работающий в Гарвардском университете в Кембридже (шт. Массачусетс, США) – начинают «Пролог» с фиксации различий таких экспериментальных наук, как физика и молекулярная биология, и теми «областями науки, где использование подобных (экспериментальных. – А.В.) методов невозможно».
И далее развивают эту мысль: «Социологи имеют несчастье изучать менее четкие понятия, чем молекулярные биологи, физики, химики и астрономы. Те объясняют вещи, которые легко определить, легко измерить количественно и часто легко интуитивно понять, – такие как скорость, масса, скорость химической реакции и яркость света. Но нас, социологов, интересуют человеческое счастье, мотивация, успех, стабильность, процветание и экономическое развитие. Как соорудить прибор для измерения уровня счастья? Человеческое счастье труднее точно определить и измерить, чем атомный вес молибдена, но в то же время понять и объяснить его – задача куда более важная».
Каков выход? Редакторы его видят так: «В подобных ретроспективных дисциплинах часто оказывается полезным так называемый метод естественного эксперимента (natural experiment), он же сравнительный метод (comparative method). Этот подход заключается в сравнении – предпочтительно количественном и подкрепленном статистическим анализом – различных систем, схожих во многих отношениях, но различающихся как раз по тем параметрам, влияние которых мы и хотим изучить».
Впрочем, не только методология, но и содержание сборника выглядит захватывающе: «Контролируемое сравнение и полинезийская культурная эволюция» (Патрик В. Керч); «Расцветающий фронтир: бум и крах в истории поселенческих сообществ XIX века» (Джеймс Белич); «Политика, банки и экономическое развитие: о чем говорят особенности финансовых систем Нового Света» (Стивен Хейбер); «Внутриостровные и межостровные сравнения» (Джаред Даймонд); «Оковы прошлого: истоки и последствия африканской работорговли» (Нейтан Нанн); «Землепользование колониального периода, электоральная конкуренция и общественные блага в Индии» (Абхиджит Банерджи и Лакшми Айер); «От «старого порядка» к капитализму: распространение Великой французской революции как естественный эксперимент» (Дарон Аджемоглу, Давиде Кантона, Саймон Джонсон и Джеймс А. Робинсон); «Эпилог. Использование методов сравнительного анализа в изучении всемирной истории» (Джаред Даймонд и Джеймс А. Робинсон).
Авторы, позаимствовав исследовательский инструментарий у математиков и статистиков, под совершенно новым углом рассматривают исторические события разных эпох и регионов.
Почему между островами Тихого океана, заселенными одним и тем же народом – древними полинезийцами, – со временем возникли столь мощные культурные различия? (Оказывается, не последнюю роль в этом сыграл местный вулканический пепел и пыль из Центральной Азии, переносимая в Полинезию атмосферными потоками.)
Как статистически измерить последствия многовековой работорговли для различных африканских государств? (В XV–XVIII веках с континента было вывезено почти 18 млн рабов; меня поразило больше всего то, что существует «База данных трансатлантической работорговли»: в нее сейчас внесено 34 584 рейса, совершенных в период с 1514 по 1866 год. Как после этого можно называть историю «неточной наукой» – мне непонятно.)
Что общего у взрывного роста американского Фронтира и бурного развития русской Сибири в конце XIX – начале XX столетия? Об этом эссе сотрудника Университета Виктории (Веллингтон, Новая Зеландия) Джеймса Белича – немного подробнее. Он сравнивает семь обществ XIX века, в истории развития которых был период освоения Фронтира: США, Британский Запад (Канада, Австралия, Новая Зеландия, Южная Африка), Аргентина, Россия (Сибирь). Даже голая статистика впечатляет. В 1790 году к западу от Аппалачей проживали 109 тыс. американских поселенцев. К 1920 году – 62 млн. «Причем это были не какие-то нищие обитатели захолустий, а люди, входившие в число самых богатых на планете, строившие города-гиганты – такие как Чикаго, население которого выросло с примерно сотни человек в 1830 году до 2,7 млн 90 лет спустя».
Об освоении нашего фронтира – российского «Дикого Востока», Сибири. Здесь наблюдался тот же экспоненциальный рост. Между 1863 и 1914 годами численность населения Сибири подскочила с 3,1 млн человек до 10 млн, 80% из них были русскими. В 1890-х Транссибирская железнодорожная магистраль внезапно увеличила капитализацию промышленного производства в Сибири примерно в 20 раз.
Во всех этих «фронтирных» историях Белич находит универсальную циклическую закономерность: период взрывного роста населения (boom), крах (bust) и следующий за ним период «спасительного экспорта» (export rescue). Первые две фазы этого цикла очень хорошо описаны в научной литературе (и в художественной тоже). Поэтому Белич особенно гордится тем, что ему удалось идентифицировать третью фазу цикла – «спасительный экспорт».
«Так что же вызвало поселенческий взрыв? – резюмирует Джеймс Белич. – Тут моя попытка ответа будет краткой, неполной и весьма осторожной. В ее основе лежит предположение о взаимодействии трех глобальных факторов, возникших в общем и целом вокруг 1815 года. Первый из них – мир в Европе, заключенный в 1815 году, переломный момент в глобальной политике, обозначивший конец наполеоновских войн и совпавший с окончанием британско-американского противостояния, длившегося четыре десятилетия. Второй фактор – расцвет массовых перевозок, что произошло благодаря серьезным сдвигам как в непромышленных, так и в промышленных технологиях. Третий фактор – поселенческий переворот, перемена общественного отношения к эмиграции в Великобритании и Соединенных Штатах».
Остается только немного сожалеть о том, что автор этого интереснейшего эссе не погрузился немного глубже в историю российского фронтира. Возможно, он заметил бы тогда, что у России был как минимум еще один, кроме Сибири, такой фронтир. Выдающийся русский географ, ботаник, демограф, статистик Петр Петрович Семенов Тян-Шанский называет падение Казани (1552 год) «великим мировым событием», наравне с колонизацией европейцами Нового Света. И приводит такие данные: 90 млн человек – «выброс» европейцев в Новый Свет со времен Колумба; и «русская колонизация, направленная к востоку и юго-востоку, водворила за пределы этнографической Азии не менее 46 млн людей европейской расы» (Семенов-Тян-Шанский П.П. Путешествие в Тянь-Шань в 1856–1857 годах – М.: 1946.)
|
|
|
Маркус Чаун. Гравитация. Последнее искушение Эйнштейна / пер. с англ. М. Кленицкая. – СПб.: Питер, 2019. – 336 с., ил. (Серия «New Science») 21 х 14 см. Тираж 3000 экз.
Великий Исаак Ньютон предвидел сомнения в реальности (вернее – в возможности наглядно продемонстрировать) притяжения между двумя земными телами. Отсюда и его поразительное нежелание в течение более 20 лет публиковать свои «Математические начала натуральной философии» (1687). Передача силового воздействия от тела к телу через пустоту казалась парадоксальной автору «Начал»: «Непостижимо, чтобы неодушевленная грубая материя могла без посредства чего-либо нематериального действовать и влиять на другую материю без взаимного соприкосновения, как это должно бы происходить, если бы тяготение в смысле Эпикура было существенным и врожденным в материи… Тяготение должно вызываться агентом, постоянно действующим по определенным законам. Является ли, однако, этот агент материальным или нематериальным, решать это я предоставил моим читателям». Отсюда – каноническая история с яблоком, упавшим рядом с Ньютоном, что и дало толчок к открытию им закона всемирного тяготения.
«Разгадав тайну гравитации, мы сможем ответить на величайшие вопросы науки: что такое пространство? Что такое время? Что такое Вселенная? Откуда все это взялось?
Прославленный научно-популярный автор Маркус Чаун приглашает вас в увлекательное путешествие – с того момента, как в 1666 году гравитация была признана физической силой, до открытия гравитационных волн в 2015 году. Близится тектонический сдвиг в наших представлениях о физике, и эта книга рассказывает, какие вопросы ставит перед нами феномен гравитации», – уверяет издательская аннотация к книге «Гравитация».
Прежде всего – насчет «прославленный научно-популярный автор». Маркус Чаун – английский писатель, журналист и популяризатор науки. Бывший радиоастроном. На русском языке вышли две из его действительно многочисленных (публикуется с 1993 года) книг – «Твиты о Вселенной. Микроблоги о макропроблемах» (2013), написанная в соавторстве с Говертом Шиллингом, и «Солнечная система: путеводитель по ближним и дальним окрестностям нашей планеты» (2014).
Маркус Чаун написал классическую научно-популярную книгу (но не классику) о «непонятном тяготении через пустоту». Английское издание вышло в 2017 году. Кстати, в английском ее названии акценты расставлены принципиально по-другому, чем в русском переводе: The Ascent of Gravity. The Quest to Understand the Force that Explains Everything («Восхождение гравитации. Стремление понять силу, которая объясняет все»). В книге три части: «Ньютон», «Эйнштейн», «После Эйнштейна». Все на месте, все правильно и закономерно. Тут и «Падающая Луна», и «Вера в пустоту», и «Начала», или Приручение Вселенной», и «E=mc2», и «Квантовая гравитация», и «Голографическая Вселенная», и… Много еще чего.
|
|
«Говоря словами Уинстона Черчилля, гравитация – это «тайна внутри загадки, обернутая в секрет». Альберт Эйнштейн. Почтовая открытка |
В начале XXI века мы стоим на пороге новой революции. <...> Сможем ли мы создавать гиперпространственные двигатели и машины времени, когда появится эта теория? Даст ли она нам возможность манипулировать пространством и выходить в параллельные вселенные? Никто не может этого предвидеть, как в эпоху до открытия электричества нельзя было предсказать появление телевизоров, телефонов и Интернета. Но мы знаем наверняка: когда эта теория будет сформулирована, мы сможем ответить на самые важные научные вопросы на свете. Что такое пространство? Что такое время? Что такое Вселенная? И откуда это все появилось?
Но я забегаю вперед. Сегодня мы стоим на краю обрыва, и перед нами до горизонта расстилаются земли неисследованной физики. Но как мы здесь оказались? Все началось с 22-летнего парня по имени Исаак Ньютон в чумном 1666 году...»
Читал и рассматривал книги Андрей Ваганов
комментарии(0)