Ярослав Соколов
В телефоне – несколько сотен номеров, а поговорить не с кем.
Фото агентства «Москва»
В телефоне Анны больше 500 контактов: клиенты, коллеги, подрядчики, подруги, семейный чат, люди с курсов и конференций. Кажется, при таком количестве связей невозможно быть одной.
Анне 32. Она маркетолог, живет в Москве, прилично зарабатывает, бывает на мероприятиях. На фото в соцсетях – всегда с улыбкой, будто все под контролем.
Но вечером Анна приходит домой, ставит пакет с доставкой на стол, снимает пальто, не включая свет, и несколько минут стоит в прихожей. Ест что-то на ходу, у кухонной стойки. Находит ТВ-сериал. Не потому, что интересно, а чтобы заполнить тишину. Телефон продолжает жить: правки, лайки, мемы, рабочая презентация... Квартира молчит.
«У меня телефон иногда просто горит, – признается Анна. – Я могу за день ответить 100 людям. И при этом вечером мне некому написать: «Как же мне плохо». Технически есть кому. А по-настоящему – увы. С одним надо быть веселой, с другим – умной, с третьим – успешной. А просто быть никакой – такой возможности нет».
Одиночество в большом городе редко выглядит как полная изоляция. Оно прячется за привычной рутиной: работа, спорт, чаты, встречи, кофе навынос и фраза «да все нормально, просто много работы». За ней часто стоит ощущение, что тебя видят только в роли: коллеги, подруги, специалиста. А не как человека, которому может быть плохо.
По данным ВЦИОМ, в 2026 году 45% россиян замечали рост числа одиноких людей вокруг себя. Но это часто одиночество среди людей: человек все время включен в обмен сообщениями, задачами, эмоциями – и никто не знает, что с ним происходит после закрытой двери квартиры.
У Игоря день начинается с созвона. Ему 45, он IT-специалист, живет в Петербурге, переехал ради карьеры. Карьера получилась: офис, проекты, зарплата, кофейни. Не получилась только жизнь после работы.
На корпоративе он смеется, обсуждает релиз. Потом все расходятся: кто-то к жене, кто-то к детям, кто-то говорит: «Меня ждут». Игорь выходит на улицу один. Дома его не ждет никто. «На работе я нормальный человек, – поясняет Игорь. – Со мной можно выпить, обсудить кино, посмеяться над багами. Но все заканчивается после того, как за мной захлопываются двери офиса. Я захожу в квартиру, включаю свет – и как будто звук выключили. Был шум, люди, разговоры, а потом – щелк. И ты один».
Он пробовал приложения для знакомств, но устал от однотипного сценария: фото, кофе в центре, вопрос про работу, осторожный флирт, пауза, второе свидание или исчезновение. «Я иногда сижу на свидании и вижу, как мы оба играем какие-то роли. Нельзя грузить. Нельзя быть слишком одиноким. А правда – какая? Я не хочу еще один кофе с незнакомым человеком. Я хочу прийти домой, и чтобы кто-то сказал: «Ты чего сегодня такой?» Всё».
Марине 28, она фрилансер. День проходит между ноутбуком и кухней. Формально она все время с людьми: тексты, сроки, дизайн, правки. Фактически за последние месяцы чаще всего слышала живой голос от курьера и фармацевта. «Я поняла, что могу сутки не произнести ни одного нормального предложения вслух, – подчеркивает она. – Не «здравствуйте», не «спасибо», а человеческого предложения. Например: «Я сегодня устала». Или: «Мне страшно». Голосовой аппарат стал рабочим инструментом для созвонов. А для жизни – нет».
Марина завела кота: «Кот хотя бы видит, когда я пришла. Я открываю дверь – и он видит. А люди могут не заметить, что меня нет неделями».
Повседневность одиночества однообразна. По ночам приходит самый неприятный вопрос: если завтра со мной что-то случится, кто заметит? Не по пропущенному дедлайну. Просто потому что меня нет.
Алексей, менеджер из Новосибирска, внешне выглядит человеком с налаженной жизнью: спортзал, командировки, аэропорты, отели. Но все это, говорит он, никак не складывается в цельную картину: «Я прилетел, сфотографировал вид из окна, выложил в сеть. Мне поставили лайки. А дальше что? Кто знает, что я в три ночи сидел в номере и смотрел на мини-бар, потому что разговаривать было не с кем? Никто».
Раз в месяц Алексей ходит в кафе и заказывает два кофе: один пьет сам, второй стоит напротив и остывает: «Мне так легче. Когда напротив стоит чашка, у пространства появляется форма. Как будто встреча возможна. Как будто кто-то опаздывает, а не просто никого нет».
В большом городе одиночество часто прячется за активностью. Если человек все время куда-то спешит, с кем-то переписывается, что-то сдает, запускает, планирует – значит, у него «полноценная жизнь». Город ценит движение и словно отторгает паузы. А в тишине становится слышно главное: за бесконечными задачами может не оказаться никого, кому можно сказать без предварительной договоренности: «Мне плохо, побудь со мной».
«Меня не надо спасать, – считает Игорь. – Я взрослый мужик, сам зарабатываю, сам плачу ипотеку, сам чиню водопроводный кран. Но иногда хочется, чтобы кто-то просто был в курсе. Просто знал: вот Игорь. Он сегодня пришел поздно. Он устал. Он молчит не потому, что занят, а потому что ему плохо».
Одиночество начинается не там, где человек живет один. Жить одному можно спокойно и даже счастливо. Одиночество начинается там, где некому разделить с тобой то, что происходит внутри. Некому заметить, что ты стал позже ложиться. Некому спросить, почему в холодильнике третий день один йогурт. Некому сказать: «Ты сегодня какой-то не такой».
Анна открывает мессенджер ближе к полуночи. Набирает: «Ты не спишь?» Стирает. Снова набирает. Снова стирает.
«Я даже не знаю, чего боюсь, – откровенничает она. – Что человек не ответит? Или что ответит: «Что случилось?», а я не смогу объяснить. Потому что ничего же не случилось. Просто я так живу. Просто никто не знает, как я живу».
Телефон лежит рядом: холодный, черный, заряженный на 87%. В нем больше 500 контактов, десятки чатов и ни одного человека, которому сейчас можно просто сказать: «Мне не с кем помолчать. Понимаешь? Даже помолчать не с кем…»
