Ежик в тумане ведет художников за собой

Классическим произведение становится не только со временем. Фото автора

В этом году определяющим для показа стало уточняющее слово «классика». Оно же, на мой взгляд, обернулось ахиллесовой пятой общего звучания. Классика – слово из учебников. Это коринфский ордер, партитура оперы. Это пуанты и прямая спина. Многие галереи, на мой взгляд, излишне выпрямили спину, опасаясь, что их ясный взгляд или смелые художественные решения пойдут вразрез с этим суровым и в чем-то даже обязывающим словом.

Но будем откровенны. Классическим произведение становится не только со временем. Оно может оказаться легендой мгновенно. Давайте вспомним Парижские салоны искусств рубежа веков, на которых при обсуждении картин доходило до рукоприкладства. И «Ежик в тумане» – тоже по-своему классическое произведение. Ибо здесь все сложилось и все сошлось: и философская глубина, и мастерство художника, и авторское видение, и совершенно гениальные мхатовские паузы. И, если уж на то пошло, нарисованный углем трогательный ежик с узелочком по-прежнему держит паузу лучше, чем большинство выпускников театральных вузов.

Конечно, организаторам «Арт-России» очень и очень сложно. Ибо мы приходим со своими ожиданиями, по музеям всего мира походившие, палитру любимых художников подобравшие. Мы приходим в ожидании катарсиса и готовим платочки заранее. Тем более сейчас, когда наша психика расшатана «Герникой», вспыхивающей то здесь, то там, и тянемся мы к покою и хеппи-энду. Но в то же время мы внутренне готовы к сильным эмоциональным потрясениям. Когда сотня скрипок одновременно играет пронзительную мелодию, остаться равнодушным может лишь человек без сердца, и детский хор на закрытии ярмарки максимально точно попал в эту щемящую, искреннюю и живую тональность.

В Гостином Дворе не было места обреченности и депрессии. Фото автора

Выставка, по ощущениям, «сытная». Чуть не хватило специй и смелых кулинарных экспериментов. Очень радует, что кураторы смогли отсеять всевозможные провокации и спекуляции. Ни на одном стенде не было неуместной обнаженки. Как в кино. Если героиня раздевается в кадре, это должно быть обусловлено сюжетом, а не анатомией героини. Здесь никто раздеться не решился. Ни анатомически, ни эмоционально.

Безумно радует, что на выставке совершенно не было обреченности, депрессии и не тянулась к зрителю болотная хтонь, на которой зачастую спекулируют художники, сублимируя свои комплексы и страхи.

В то же время мы понимаем: чтобы сделать шаг вперед, нужна определенная смелость. И художественная, и человеческая. И не каждый автор и не каждый человек на это способен. От повара, произнесшего «Я сварил гречку», не ждешь кулинарных откровений. А когда шеф-повар смешивает разновекторые, парадоксальные ингредиенты – это принципиально другой уровень смелости, таланта, вдохновения.

Классика – это же не только солидные картины в основательных рамах. И совсем не обязательно симфония. Виктор Цой тоже был парнем из подворотни, но время показало, что он был голосом нашей эпохи. И в этом смысле я бы осмелился порекомендовать как участникам, так и организаторам добавить к сытным ингредиентам, не способным вызвать изжогу, более утонченные и смелые сочетания вкусов.

Фото автора

Несомненно, будут продолжаться попытки подсунуть, подпихнуть, безобидно «предложить» подобные работы, которые в игровой форме предлагают восхищаться чем-то деструктивным по своей сути. Знаете, если одно подгнившее яблоко положить в лукошко вместе с хорошими, гниль поползет по здоровому. Предательство своих корней ведь именно так и происходит. Но в этот раз был стенд с иконами. Я не предлагаю уходить в религию, все же это светское мероприятие, но этот небольшой экспозиционный акцент заметен и отражает принципиальную позицию организаторов.

Разумеется, в стомиллионный раз повторю: выставки нужны. Вне зависимости от глубины вод, в которые способен погрузиться художник. Но обмен энергией, идеями происходит именно здесь. В чаше Колизея – Гостиного Двора, залитого теплым и грустным сентябрьским солнечным светом.

Мы привезли интересные вещи. Наше искусство – оно про жизнь. И мы выпускаем в небо птиц и позволяем волшебным цветам распускаться на наших панно и гравюрах. Смешные лошадки, притворяющиеся зебрами, и перекормленные зайцы с удивленными глазами – целый зоопарк мультяшных зверюшек, вызвавший неподдельные эмоции у посетителей выставки.

Поддерживаем ли выбранный вектор? На контрасте с нелепостью многих других смотров современного искусства – несомненно. Нужно ли больше художественной отваги? Разумеется. Больше разнообразия. Больше мысли и меньше работ с оглядкой на «классическое» звучание. «Насколько это классическая работа?» Едва ли художник или галерист должны задавать себе подобный вопрос при отборе работ на экспозицию.