0
7343
Газета Спецслужбы Интернет-версия

10.08.2023 20:15:00

С кем пойти в контрразведку

Британские спецслужбы вербовали писателей, советские их выращивали

Тэги: спецслужбы, ссср, великобритания, разведчики, писатели


29-15-2480.jpg
Известный советский диверсант Павел
Судоплатов после отсидки писал книжки
о пламенных революционерах и трудился
в издательстве «Детская литература». 
Фото с сайта www.mil.ru
Считается, что первую разведку и контрразведку европейского размаха создал британец Фрэнсис Уолсингем (1532–1590) – министр Елизаветы I, член Тайного совета. С тех пор Британия обладает разветвленной системой спецслужб. И привлекает к работе на них лучшие интеллектуальные силы – и особенно часто английских литераторов.

Если российские писатели, начиная с Радищева и Пушкина, чаще сами оказывались под надзором, чем работали на спецслужбы, то в Британии все наоборот. Английские писатели могут разоблачать грязную политику своей страны и преступления своих спецслужб – тому есть масса примеров. Но все побеждает принцип «Права она или нет, это моя страна» (Our country, right or wrong). Этот девиз приписывают американскому офицеру Стивену Декейтеру, но восходит он к строке английского поэта Чарльза Черчилля из поэмы «Прощание» (1760).

И особенно хорошо это правило работает в военное время.

МАСТЕР ДРАМАТИЧЕСКОЙ ИНТРИГИ

Драматург Кристофер Марло, соперник Шекспира (тот цитировал Марло и пародировал его диалоги), еще студентом подружился с племянником министра Уолсингема. Так что путь его в разведку был прямым и понятным.

Марло был авантюрист, скандалист и вольнодумец. Это не мешало ему шпионить во Франции за английской католической эмиграцией. За это Тайный совет помог ему получить в Кембридже звание бакалавра, хотя занятия Марло посещал редко. Как-то Марло арестовали в Голландии как фальшивомонетчика – но ему помогли выкрутиться. Но позднее среди бумаг Марло нашли тексты богохульного содержания – и вскоре он погиб в пьяной драке. Причем и убийца, и свидетели драки оказались секретными агентами.

Подыскать аналог Марло на русской почве нелегко. Александр Грибоедов совмещал драматургию и разведку, но не был пьяницей. Николай Эрдман писал комедии и был алкоголиком – но связь его со спецслужбами сводится к службе в ансамбле песни и пляски НКВД. Всеволод Вишневский был скандалист и кроме пьес писал доносы – но сравнивать масштаб дарований Вишневского и Марло смешно.

ПРЕУСПЕВШИЙ АГЕНТ, ПРОГОРЕВШИЙ КУПЕЦ

Даниэль Дефо окончил духовную академию, владел несколькими языками. Занимался коммерцией и, по собственным словам, 13 раз разбогател, но всякий раз терял нажитое в новых спекуляциях. Много путешествовал, побывал в плену у пиратов, но отделался легким испугом, был замешан в антиправительственном заговоре, но помилован. Сидел в долговой тюрьме, стоял у позорного столба.

Роберт Харли, спикер Палаты общин, приметил его в тюрьме, оплатил его штрафы и долги и заставил работать на себя. Дефо разъезжал по английским графствам, агитировал по кофейням и тавернам, составлял досье на местных политиков и отчеты о настроениях публики. Затем Харли отправил его в Шотландию: готовилось подписание акта об унии Англии и Шотландии. На средства секретной службы Дефо развернул в Шотландии широкую коммерцию и завел кучу полезных знакомств. Объединение двух стран и рождение Великобритании прошло без осложнений.

Заслуги Дефо как тайного агента сводятся к аналитике и пропаганде. Говорят, он первым придумал вести картотеки на подозреваемых. Но главное его амплуа – агент влияния. В том числе в качестве редактора и единственного автора газеты «Обозрение», которую субсидировал королевский двор. Но богатства Дефо все это не принесло, и перед смертью он был вынужден бросить все и скрываться от кредиторов и коллекторов.

Между этими хлопотами Дефо выдумал новый литературный жанр – робинзонаду. «Приключения Робинзона Крузо» до сих пор прекрасно читаются. Хотя роман этот посвящен не столько экзотическим приключениям, сколько радостям первоначального накопления. Робинзон, оказавшись на своем острове, с головой погружается в чисто хозяйственную деятельность. Но эти страницы удерживают неослабевающее внимание читателя.

Впрочем, авантюрному жанру Дефо отдал дань в других книжках. «Приключения капитана Синглтона» (пиратская сага). «Записки кавалера» (военные похождения). «Молль Флендерс» (жизнь шлюхи и воровки, ставшей плантаторшей). «Полковник Джек» (колониальные приключения). «Роксана» (похождения преуспевающей куртизанки).

Найти в русской литераторе фигуру, сочетающую страсть к коммерции и путешествиям со шпионским ремеслом, невозможно. Слабое подобие – Иван Гончаров, который с интересом изображал дельцов, служил в департаменте внешней торговли, дослужился в цензурном ведомстве до генеральского чина и совершил кругосветное путешествие. Но его «Фрегат «Паллада» – на удивление скучная книжка.

ШПИОН, КОТОРЫЙ ВЕРНУЛСЯ С ХОЛОДА И ЗАРАБОТАЛ ТУБЕРКУЛЕЗ

Сомерсет Моэм – писатель, популярный в России, а у себя на родине почти забытый. Удивительный оборот событий, учитывая, что Моэм был британским патриотом и самым натуральным шпионом – то есть прямым врагом нашего отечества. Как выражался булгаковский герой: «Вот они где у меня сидят, эти интуристы! Верите ли, всю душу вымотали! Приедет... и нашпионит, как последний сукин сын».

В Первую мировую Моэма признали негодным к строевой службе из-за маленького роста (152 см). Он устроился шофером в Красный Крест. Там его завербовал офицер из Сикрет Интеллидженс Сервис. Кандидат в агенты Моэм свободно владел немецким и французским. А литературное его поприще было прекрасным прикрытием для работы за границей. К тому времени Моэм был уже известным драматургом – его фарсы с успехом шли в театрах Вест-Энда.

Для начала Моэма отправили в Швейцарию вести наблюдение за потенциальными немецкими шпионами. Во время мировых войн нейтральная Швейцария оказывалась необычайно притягательной для агентов разных стран. Оно и понятно: шпионить друг за другом в сытой благополучной стране – это вам не гнить в окопах, делая ночные вылазки в тыл противника.

Тут в России случилась Февральская революция, и союзники по Антанте усомнились в ее способности продолжать войну с Германией. Моэм отправился в Россию с чемоданом наличности (21 тысяча тогдашних полновесных долларов). Добирался он до Петрограда почему-то через Владивосток – хотя его коллеги успешно сновали через Финляндию.

В Петрограде он раздавал взятки и субсидии, пытаясь убедить премьера Керенского продолжать войну. Знался с вождем эсеров Борисом Савинковым и называл его одним из интереснейших людей, встреченных в жизни. Наблюдал импотенцию Временного правительства и докладывал о ней в Лондон шифрованными телеграммами – к неудовольствию британского посольства.

18 октября Александр Керенский попросил Моэма передать в Лондон секретное письмо британскому премьеру. Керенский просил о срочной военной помощи Антанты, без которой его власть вот-вот падет. Моэм незамедлительно отправился в Лондон – на сей раз через Финляндию и Норвегию и далее на британском эсминце. Премьер Дэвид Ллойд Джордж прочел письмо и объявил, что ничем российскому коллеге помочь не может.

По словам Моэма, доберись он до Петрограда на полгода раньше – и мировая история могла свернуть на другие рельсы. Понятно, роль своей личности в истории он слегка преувеличивает (сразу представляется коротышка хоббит, сокрушающий советский Мордор). Подробности о шпионской миссии Моэма содержатся в его книгах «Эшенден, или Британский агент» (беллетризованная версия) и «Подводя итоги» (мемуары, написанные на склоне лет).

Тем временем свершился Октябрьский переворот – и работа Моэма в России была признана ненужной и рискованной. Его пытались послать агентом в Румынию – но тут он заявил, что заработал в России туберкулез, и его отправили лечиться в шотландский санаторий. А когда война закончилась, списали со службы.

Энтони Мастерс, литературный обозреватель «Таймс», считал, что роман «Эшенден» повлиял на всю позднейшую английскую шпионскую беллетристику, включая Грэма Грина и Ле Карре. А американский критик Эдмунд Уилсон обозвал Моэма «полубульварным романистом, которого предпочитают полусерьезные читатели». Оба взгляда имеют право на жизнь.

Некоторое сходство с Моэмом имеет Илья Эренбург. Он также прожил полжизни за границей – и похоже, исполнял отдельные поручения советских спецслужб. Сочинял романы о международных авантюристах и чекистах с человеческим лицом. Знался с крупными политиками, советскими и иностранными (начиная с киевской гимназии, где учился вместе с Николаем Бухариным). Побывал на Испанской войне, едва унес ноги из оккупированной немцами Франции, во время Великой Отечественной стал крупным пропагандистом. При такой богатой биографии благополучно дожил до старости. Был когда-то весьма популярен, но сегодня его слава померкла.

ДВА МИРА – ДВА СПЕЦНАЗА

Английские классики Ивлин Во и Грэм Грин имеют немало общего. Оба были католиками – белыми воронами в англиканской среде. Оба трудились в спецслужбах во Второй мировой. Оба сочиняли колониальные романы и объездили полмира как журналисты.

Обоим свойствен сарказм – у Во разнузданный и уморительный, у Грина умеренно-вкрадчивый. И тип юмора их похож: в целом он сводится к комизму положений. Наконец, оба могли менять манеру письма и чередовать романы развлекательные с серьезными и программными.

Военно-послужной список Ивлина Во с виду кажется более бравым. Он служил в разведке морской пехоты и в отряде коммандос. Участвовал в вылазках десанта на африканское побережье. Прикрывал бегство англичан с Крита под бомбежками немцев в 1941-м в составе спецформирования «Лейтерс». Служил при штабе партизан Иосипа Броз Тито в Югославии вместе с Рэндольфом Черчиллем – сыном британского премьера. (Во вспоминал, что Рэндольф пил не просыхая, хотя если ему случалось протрезвиться, был обаятельным человеком. Но партизанам он не понравился, и обоих отправили обратно).

Впрочем, все операции, в которых участвовал Ивлин Во, оказались неудачными. А под его пером в военной трилогии «Меч почета» они приобрели привкус откровенного фарса.

Шпионская интрига присутствует также в романах Во «Сенсация» и «Черная беда» (британские фрики в Африке). «Не жалейте флагов» (издевательское описание контрразведки и ведомства военной пропаганды). «Испытание Герберта Пинфолда» (временное помешательство на шпионской почве в морском круизе).

С кем сравнить Ивлина Во среди русских писателей? Первым на ум приходит Владимир Богомолов, служивший в войсковой разведке, а затем в военной контрразведке «Смерш». Освобождавший Польшу и Германию, побывавший в Маньчжурии, на Чукотке и на Камчатке. Но Богомолов не был заядлым путешественником и оставил лишь один законченный роман «Момент истины» (да еще рассказ «Иван» о подростке-разведчике). И там, где у Во сарказм и издевка, у Богомолова – глубокий психологический анализ и скрупулезное описание работы оперативника. Хотя талант их вполне сопоставим.

ВОКРУГ СВЕТА

Заслуги Грэма Грина перед службами выглядят более скромно. В 1940–1944 годах Грин работал в британской разведке в Либерии, Сьерра-Леоне и Португалии. Его коллегой и наставником одно время был известный агент Ким Филби, член знаменитой «Кембриджской пятерки».

Вообще-то шпионаж в семействе Гринов было делом семейным. Дед писателя основал Отдел морской разведки при Адмиралтействе. Старший брат шпионил в пользу Японии. А сестра состояла на службе в МИ-6 и была замужем за видным чином этого ведомства.

Коллеги ценили Грина за скрупулезность и внимание к деталям. Но писателю в МИ-6 не понравилось. В Африке ему было откровенно скучно (см. роман «Суть дела»). Утверждают, что Грин был алкоголиком. Непонятно, как это совмещалось со службой в разведке. К тому же он дожил до глубокой старости и оставил целую библиотеку книг.

Шпионские мотивы появляются в сочинениях Грина еще до службы в МИ-6. Это романы «Стамбульский экспресс», «Наемный убийца», «Доверенное лицо». Упомянем также книги «Ведомство страха» (Лондон, бомбардировки, шпиономания), «Тихий американец» (Вьетнамская война), «Наш человек в Гаване» (агент, надувающий собственную разведслужбу), «Путешествия с тетушкой» (беглые нацисты и агенты ЦРУ в Турции и Парагвае), «Капитан и враг» (миссии в Панаме и Никарагуа), «Человеческий фактор» (агенты-перебежчики в Москве и Южной Африке) и др.

Грэм Грин бывал в СССР и встречался с Кимом Филби в его московской квартире. Политических разногласий у них не было. Грин любил повторять афоризм «У настоящего писателя нет убеждений, только нервы», приписывая его какому-то японскому коллеге.

В поисках российского аналога первым на ум приходит Юлиан Семенов. Столь же неутомимый путешественник, столь же плодовитый автор, такой же чемпион по экранизациям. Но официально Семенов «в органах» не служил, а о негласном сотрудничестве мы толком ничего не знаем. Во всяком случае, бойцом информационной войны он определенно был.

Правда, Семенов не писал колониальных романов. У нас вообще нелегко отыскать образчик этого жанра (хотя порой романами фронтира называют и «Капитанскую дочку», и «Героя нашего времени»). Больше всего на колониальные романы похожи книги Владимира Арсеньева о Приморье. Но шпионские мотивы там упрятаны в подтекст – хотя автор был профессиональным военным разведчиком.

29-15-1480.jpg
Знаменитый английский писатель и разведчик
Грэм Грин не имел определенных
политических взглядов. Но въезд в США
ему запрещали, подозревая в сочувствии
к коммунистам.  Фото с сайта www.fortepan.hu
НЕЗНАЙКА – СУПЕРАГЕНТ БЕЗ ПРИКРЫТИЯ

С творчеством Иэна Флеминга мы все знакомимся в кино. Когда мне в руки попала его книга, я был разочарован. Слог даже не бульварный, а лубочный. Интриги примитивные. Герои из комиксов (взять хоть советских генералов Пушкина, Гоголя и Грубозабойщикова). Хотя динамика все вывозит.

Всемирную славу Бондиане создали первоклассные западные актеры – и филологи типа Умберто Эко, которые сравнивали похождения агента 007 с подвигами Геракла и странствиями Одиссея. Ничего удивительного: всякий триллер строится по лекалам волшебной сказки, и в Голливуде не зря штудировали труды великого фольклориста Владимира Проппа.

Флеминг был молодым бонвиваном, чтобы не сказать бабуином, Итон не закончил, из военного колледжа в Сандхерсте его выгнали. Он пытался изображать журналиста-международника, а затем его пристроили в военно-морскую разведку. Там он неожиданно преуспел: предложил ряд авантюрных операций и даже возглавил отряд коммандос. Правда, начальник и подчиненные друг друга презирали: Флеминг называл своих оперативников индейцами, те именовали его тыловой крысой. В разведке Флеминг отсиделся во время войны, а затем преуспел на литературном поприще. Бонда он писал с себя и с пары собутыльников – обаятельных повес. С реальными операциями спецслужб волшебные подвиги агента 007 имеют очень мало общего.

Наш аналог Флеминга как писателя – фантаст Александр Беляев. Повесой он, конечно, не был, долго и тяжело болел, годами лежал в гипсе. Но успел побывать актером и репортером, адвокатом и путешественником, знался с эсерами-террористами, служил инспектором угрозыска, состоял под надзором и в царской России, и в СССР.

Письмо Беляева примитивно и шаблонно, тут он не выделялся из рядов бульварных романистов. Зато он безошибочно актуализировал архетипы и проблематизировал главные приметы эпохи. «Говорящие головы» в мифах, сказках и на ТВ («Голова профессора Доуэля»). Биоинженерия («Человек-амфибия», «Хойти-Тойти»). Информационные войны («Борьба в эфире», «Властелин мира»). Оружие массового поражения («Продавец воздуха», «Золотая гора»). И много чего еще.

Скажем, роман «Человек, потерявший лицо» предсказывает перелом в мировом кино, поднимает темы политической мимикрии (агентов-провокаторов, «врагов народа») и перекройки человека как биологического существа (с помощью модных в ту пору гормонов). А шпионские мотивы поднимаются в каждом втором опусе Беляева.

Правда, у Беляева нет серийного сквозного героя. Но русского Джеймса Бонда сконструировать нетрудно. Взять побольше живости поручика Ржевского, добавить проницательности штандартенфюрера Штирлица и простодушия майора Пронина. Благо все четверо восходят к фольклорному типу трикстера-шалопая.

ОТ ВИННИ-ПУХА К НЕЗНАЙКЕ

Алан Александр Милн, автор «Винни-Пуха», участвовал в Первой мировой в качестве офицера британской армии. В 1916–1918 годах работал на пропагандистскую службу разведслужбы MИ-7. Позднее Милн с отвращением вспоминал, как ему приходилось формировать фейки о преступлениях кайзеровской Германии. Например, о немецких фабриках по переработке трупов германских солдат на мыло и свечи (в воюющей Германии был дефицит жира).

Милн был когда-то модным драматургом, писал романы и рассказы, но остался в истории автором одного шедевра. Стоит напомнить, что медведь Пух то и дело предпринимает расследования, а обитатели Зачарованного Леса порой впадают в шовинизм и шпиономанию (скажем, в отношении Тигры и Мамы Кенги).

В поисках аналогов обратим внимание на Николая Носова, автора столь же чудесной трилогии о Незнайке. В разведке Носов не служил, военной пропагандой не занимался. Но в 1940-х снимал учебные военно-технические фильмы для РККА. А стало быть, имел дело с военной тайной и с секретными допусками. И даже получил боевой орден Красной Звезды «за создание учебного фильма «Планетарные трансмиссии в танках» и проявленный при этом трудовой героизм».

Шпионские мотивы в трилогии Носова видны невооруженным глазом. Незнайка всякий раз оказывается лазутчиком, разведчиком грядущего, первым проникая в иные миры: зеленого феминизма, солнечного коммунизма, лунного капитализма.

В первой части трилогии появляется писатель Смекайло, который использует прибор под названием бормотограф. Смекайло оставляет его в гостях под столом и пытается подслушать чужую жизнь и вставить ее в свои сочинения. Вот аллегорический образ писателя-шпиона на все времена.

И ДРУГИЕ

Немало англичан, по стопам Флеминга, взялись за писательство уже после карьеры в спецслужбах. Среди самых известных – Джон Ле Карре, еще в студенчестве бывший сексотом МИ-5, а затем агентом МИ-6 под дипломатическим прикрытием.

Стелла Римингтон, ветеранша многих спецслужб, глава контрразведки МИ-5 в начале 1990-х, сочинила скандальные мемуары и цикл шпионских романов.

А был еще Фредерик Форсайт, в молодости пилот Королевских ВВС, позднее корреспондент агентства «Рейтер» в Восточном Берлине и Праге и военкор Би-Би-Си в Нигерии. Параллельно он 20 лет работал на МИ-6 как тайный агент и даже пытался внедриться в нелегальные структуры торговцев оружием. Правда, кадровым шпионом Форсайт себя не считал. Но его романы «День Шакала» и «Псы войны» говорят об обратном.

В России подобных фигур тоже немало. Например, полковник Михаил Любимов, потомственный чекист, сделавший карьеру во внешней разведке КГБ, позднее автор пьес и шпионских романов.

Или Овидий Горчаков, фронтовой разведчик, позднее переводчик-международник и автор шпионских романов и сценариев. Самый известный его опус «Джин Грин – неприкасаемый» написан под псевдонимом Гривадий Горпожакс в соавторстве с поэтом Григорием Поженяном (бывшим разведчиком морской пехоты и военным диверсантом) и Василием Аксеновым (отдавшим дань шпионской тематике и в других своих книжках).

А был еще у англичан Роальд Даль – автор книг для детей и подростков («Чарли и шоколадная фабрика», «Крысолов» и др.). А в прошлом – летчик Королевских ВВС, военный пропагандист в Вашингтоне и агент британских спецслужб в амплуа героя-любовника. Говорят, он выявлял сочувствующих нацистам и коммунистам среди американских богачей нетривиальным способом: укладывая в постель их жен.

Прямых параллелей этой трудной службе мы, пожалуй, не отыщем. Но среди советских чекистов было немало детских писателей. Знаменитый педагог Макаренко служил в ОГПУ-НКВД. Зоя Воскресенская, соратница Павла Судоплатова, писала книжки о Ленине. Сам Судоплатов после отсидки трудился в издательстве «Детская литература». Алексей Коробицын был агентом в Мексике и США, позднее готовил диверсантов, а в старости сочинял приключенческие книги для подростков.

Эта традиция восходит к временам Дзержинского, когда ВЧК взялась за перевоспитание беспризорных. Говорят даже о чекистском антропологическом проекте по выделке нового человека.

ДВА МИРА – ДВЕ СИСТЕМЫ

Андрей Пинчук, бывший министр госбезопасности ДНР, а ныне писатель и эксперт, как-то рассказывал в интервью, почему британские спецслужбы охотно брали на работу видных писателей, а у нас в России такая практика не прижилась.

«Есть шутка, что существуют мощные спецслужбы, при которых работают определенные государства... Англия это такая спецслужба. Вся государственная система Англии создана на основе английских клубов – по сути, разнопрофильных квазиспецслужб… Власть состоит из выходцев из этих клубов».

В США, напоминает Пинчук, по официальной статистике более 2 млн масонов. Все отцы-основатели США возглавляли масонские ложи. Но тайное движение клубов-лож произросло на английской почве и идет от английской аристократии.

Россия когда-то «прошла ситуацию очень похожую». Коминтерн, он же Третий Интернационал, «формировался как международные спецслужбы, при которых было государство – Советский Союз». Потом явился «талантливый и кровавый администратор Сталин, который эту систему уничтожил. И российская государственность стала развиваться в административном, не в этом клубном режиме».

Принципы сталинского управления, по Пинчуку, нынешняя Россия со всеми оговорками унаследовала. И они кардинально отличаются от англосаксонской системы, «где есть эта клубная интеллектуализация». У нас же власти в такой системе видят «потенциальный зародыш заговора, мятежа». В общем, ну их, высоколобых сочинителей, без них надежнее.

На это можно возразить, что в Англии после «порохового заговора» Гая Фокса (1605) и Английской революции (1640–1660) трудно припомнить мятеж, который поколебал бы государственные устои. (Правда, в США есть привычка покушаться на президентов, но от перемены президентов система не меняется). Зато в России дворцовые перевороты, крестьянские восстания и политические заговоры случались в последние 300 лет с удручающей регулярностью. Так что еще неизвестно, какая система надежнее.

НЕ ПРЕНЕБРЕГАЙТЕ УМНИКАМИ

А с другой стороны, именно при Сталине возникла система тюремных шарашек, секретных вузов, НИИ и «почтовых ящиков». Там трудились крупные интеллектуальные силы – причем атмосфера в этих закрытых резервациях была более вольнодумной, чем в стране в целом (см. роман Солженицына «В круге первом»). И чем все это принципиально отличается от английской «клубной интеллектуализации»? Только тем, что в Британии из клуба или ложи можно пересесть прямо в кабинет министров – а у нас из шарашки прямой путь в оппозицию (ср. казус академика Сахарова).

Историк Андрей Зорин считает, что именно из умников, отвергнутых государством, формировались будущие могильщики и царизма, и социализма.

Петр I в своих реформах шел от внешнего: табак, кофе, бритье бород. Но за внешними переменами пришли внутренние. В пушкинскую эпоху появился дворянин западного образца, который плохо вписывался в социум, потому что остальная страна не изменилась. Эта вестернизированная элита и привела империю к крушению. После чего ее саму выбросили за ненадобностью.

Но вскоре потребовались новые умники, и опять в военных целях. Стали создавать закрытые институты и КБ, где проектировались самолеты, ракеты, бомбы. Там и родилась советская научно-техническая элита, которая в итоге обрушила советскую власть, как ее предшественники обрушили самодержавие.

И никакие спецслужбы, выстроенные по правильным бюрократическим принципам, советский строй не уберегли. Хотя это, конечно, уже другая тема. 


Читайте также


Эти волшебники все умели

Эти волшебники все умели

Вера Чайковская

Художники группы «13» считались «формалистами», но именно они создали тот «поэтический реализм», которым мы гордимся

0
1464
Китайский чай для зэков Воркуты. Как детский стишок стал гимном сталинских лагерей

Китайский чай для зэков Воркуты. Как детский стишок стал гимном сталинских лагерей

Александр Сидоров

0
4692
Гениальность поневоле или свободная деградация

Гениальность поневоле или свободная деградация

Вадим Черновецкий

Почему Россия доминировала в шахматах, а потом перестала

0
5566
Неудачный эксперимент по созданию школ для девочек и мальчиков

Неудачный эксперимент по созданию школ для девочек и мальчиков

Наталья Савицкая

Зачем вводили, а затем отменили раздельное обучение в СССР

0
5679

Другие новости