Дождливые дни в Муйне

Я застряла во Вьетнаме в сезон дождей. Фото Reuters

Маша стоит передо мной в одних трусах. За окном идет густой тропический ливень. Я застряла во Вьетнаме в сезон дождей. А Маша живет здесь уже два года.

– Ну как? – говорит голая Маша.

– Слушай, наверное, красиво. Я просто не разбираюсь в татуировках.

– Вот этих птичек мы с Темой набили, – поясняет она, тыкая под ключицу. – У него точно такая же... Здесь немного этники... рыбы, глаза, мандала – я еще под лопатками такую же сделаю... А это олдскульная такая русалочка... От нее потом градиент к локтю пойдет.

Наконец она запахивает шелковый халат, и мне становится гораздо уютнее.

Когда я видела Машу в последний раз, она была совершенно нормальной. То есть с чистой кожей и натуральными волосами. А потом познакомилась с Темой, превратилась в хиппи и уехала в Муйне – вьетнамскую деревню, где зимуют русские сеошники и ловят волну кайтеры.

Я тоже приехала сюда на зимовку. Переждать московский ноябрь, а заодно декабрь, январь и февраль. Однако сезон дождей затянулся. И вместо того чтобы рассекать по побережью на байках, мы с Машей сидим дома, смотрим «Китайский кофе» с Аль Пачино и пьем целительный гриб линчжи.

У Маши с Темой есть тату-салон на рыночной улице. Я видела только вход – темную дыру с неоновой надписью, полузанавешенную тряпками из соседних ларьков. В сезон дела идут неплохо. Но сейчас клиентов почти нет, поэтому там временно живет Тема, которого Маша отселила в воспитательных целях – пока не завяжет с дурью, к которой здесь пристрастился.

Вечером к нам приходит господин Цуонг, хозяин нашего гестхауса – пожилой добродушный вьетнамец с темным и плоским лицом.

– Я знаю, у вас есть причины не платить, – говорит Цуонг на русском. – И я это долго не вспоминать. Раз – потому что низкий сезон, два – потому что ваша страна много сделала для Вьетнама и я ее уважать.

Цуонг прикладывает руку к сердцу и продолжает:

– Но скоро дожди кончатся. На квартиру есть спрос. Простите меня, но в высокий сезон я не могу давать жилье, как в гостях.

– Откуда он знает русский? – спрашиваю я Машу, когда за Цуонгом закрывается дверь.

– Он в Советском Союзе десять лет прожил, еще когда вьетнамцы были братским народом. До сих пор Пугачеву с Лещенко по вечерам слушает.

Маша открывает термос с грибом линчжи – она всегда его пьет, когда нервничает.

– Давай я заплачу в этом месяце, раз уж все равно здесь живу, – предлагаю я.

– А у тебя есть 750 долларов налом? – с готовностью хватается Маша.

– Ты же говорила – 250.

– Это за месяц. А мы уже за три задолжали... Я тебе все верну. Сезон дождей скоро кончится. От клиентов отбоя не будет. В крайнем случае продам байк. Или придумаю что-нибудь.

Я отдаю Машке все свои деньги. И у нас остается 50 долларов на двоих.

Маша, действительно, разводит какую-то активность. Весь вторник ее нет дома. А вечером она возвращается очень довольная.

– Ну, вот. Я же говорила, что все решу. Я нашла работу. Повезу из Африки контрабанду.

– Что за контрабанда?

– Рога носорогов.

Я уверена, что Маша меня разыгрывает. Но она совершенно серьезна.

Контрабанда из Африки – рога носорога. Фото с сайта www.customs.gov.vn

– А это не опасно?

– Все отработано. Каждый рог спрятан в глиняной статуэтке. Если на таможне спросят – говорю, что везу сувениры.

– А если статуэтку проверят?

– Одна из них пустая. Если придерутся – я изображаю праведный гнев и разбиваю пустышку. У нас так уже двое знакомых ездили. Работа специально для людей с европейской внешностью. Европейцев вообще не проверяют.

Но все идет немного не по плану. Выясняется, что у Маши просрочен паспорт. Поэтому вместо нее в Африку летит Тема, который жаждет заслужить прощение и готов на любые подвиги. А мы остаемся в дожде.

– Хочешь, сделаю тебе брови? – говорит Маша.

– Ну давай, – соглашаюсь я. – Только форму немного поправь.

Пока Маша корпит над моими бровями, я думаю о носорогах. Интересно, после того как носорогу отпиливают рог, у него вырастает новый? И как к этому относятся его сородичи? Возможно, они подвергают безрогого остракизму. Возможно, в сообществе носорогов считается позорным ходить без рогов... Мне очень жаль носорогов. Хотя что я могу знать о порядках людей, которые едят крокодилов и обезьян?

Маша заканчивает с бровями и протягивает зеркало.

– Господи, Маша, они же черные!

– Не черные, а коричневые. И потом – это только первые три дня, пока корки не отвалились. Потом посветлеют, не переживай.

С улицы вдруг доносится голос молодой Пугачевой, поющей про миллионы роз.

Мне тридцать с лишним лет. Я сижу с черными бровями в дождливом братском Вьетнаме, слушаю Пугачеву и жду, когда прибудут из Африки рога.

Весь понедельник Маша кому-то нервно названивает, а затем с ревом падает в кресло. Из ее рассказа я понимаю: Тему задержали на таможне. Перед вылетом он немного дунул для храбрости. Но в сочетании со стрессом эффект оказался неожиданный – Тему накрыло, в самолете он делал странные вещи, поэтому в аэропорту его встречали уже с полицией. Разумеется, чемоданы решили проверить. Тема, следуя инструкциям, стал разыгрывать оскорбленную невинность, однако перепутал статуэтки и вместо пустой шмякнул об пол статуэтку с рогом.

– Слушай, ну это же не наркотики, в конце-то концов, – утешаю я Машу. – К тому же он гражданин России. Может быть, обойдется?.. У меня через месяц гонорар. На еду нам хватит, крыша над головой есть...

На последних словах Маша как-то странно передергивает плечами.

– Понимаешь, насчет денег... Я ведь купила билет до Йоханнесбурга... Деньги должны были вернуть... Но теперь, когда операция провалилась...

– Ты не заплатила Цуонгу?

– Но я же не знала, что Тема все испортит! Там была совершенно отлаженная, четкая схема... Прости меня... Хочешь, я всю жизнь буду тебе бесплатно набивать?

– Нет!

Мы сидим в разных углах комнаты и молчим. Я страшно жалею о том, что связалась с Машей. Я хочу уехать, сейчас же попросить кого-нибудь из друзей купить обратный билет или перевести денег по Вестерн Юнион...

Но вдруг дождь прекращается. Небо светлеет. И в окно впервые за неделю заглядывает солнце. Настоящее, жаркое, летнее.

– Сезон дождей кончился, – говорит Маша. – Пошли погуляем.

Я надеваю бейсболку по самые брови. И мы выходим в этот влажный, теплый, играющий радугами мир.