Мое первое землетрясение

Укромное место, никто не видит, камер наблюдения нет. Идеальные условия, чтобы выпустить своего внутреннего зверя. Но в Японии даже в голову никому не придет производить какие-то деструктивные действия. Фото автора

Так что тут нет вот этих рядов домиков, стена к стене, как мы привыкли видеть во всем мире. Здесь всегда есть просвет. Просвет безопасности. А если по-простому, щель.

Так вот, идем мы мимо одной такой щели и просто замираем. В любой – абсолютно любой! – точке планеты такое укромное место было бы загажено во всех смыслах. Лежал бы мусор, битое стекло и проч. и проч. А тут – чисто невероятно, все почти стерильно. Хром сияет. Никаких граффити, вендинговый аппарат работает – это же иллюстрация внутренней культуры страны. Щель между домами.

Никто не видит, камер наблюдения нет. Идеальные условия для беспредела. Казалось бы, здесь мы можем выпустить своего внутреннего зверя. Но в Японии даже в голову никому не придет производить какие-то деструктивные действия. Щель – как показатель высочайшей культуры страны.

Я думаю, если мы откровенно посмотрим на щели в планировках наших городов и, очерчивая более широкий метафорический круг, щели нашей жизни, мы будем вынуждены признать, что в них давно пора навести порядок. Но, готов держать пари, за дальними плинтусами наших городов, в крохотных переулках и тупичках, такой чистоты нет. Абсолютно точно.

И словно продолжая тему щелей безопасности. У меня уже была скачана местная, японская программа раннего предупреждения о стихийных бедствиях. Она мирно дремала где-то там – в недрах моего телефона. И вдруг безапелляционно, поверх всех открытых программ, появляется красная надпись: «Срочное сообщение. Произошло землетрясение. Готовимся к сильному удару». И поверьте, это не наши СМС-от-МЧС, на которые мы уже давно не обращаем внимания и подшучиваем над ними. А тут программа открывается поверх всего и начинается обратный отсчет: «До удара 50 секунд, 40, 30…»

Как-то сразу не до шуток стало, сразу все серьезно и максимально тревожно. И одновременно с отсчетом на экране появляются линии, показывающие расходящиеся под землей волны, приближающиеся к нам. Когда волна на карте дошла до Токио, здание отеля стало ощутимо раскачиваться. В том числе и кровать, на которой я сидел, словно ее довольно сильно трясут. В режиме реального времени чудо-программа рисует цифровые обозначения силы толчков. В эпицентре, находившемся в море, магнитуда 7,5, до суши дошли 5 баллов, а в районе Токио 1–2.

Я сидел и думал: вот если у меня сейчас при одном балле ощутимо раскачивается 20-этажное здание, а что происходит там, где 5 баллов? Люстры не было – ничего не висело, – то есть визуализации этого раскачивания нет никакой. Но наш вестибулярный аппарат не обманешь – мы же чувствуем, что что-то не так. И такая тревога, я вам скажу!

В то же время программа подсказывает: «Ничего делать не нужно. Опасности нет. Оставайтесь в здании». Но… Я представляю, если толчки были бы сильнее и, не дай бог, катастрофического уровня… И такая беспомощность накатывает. Человек – венец природы! Какой венец?! Это же даже не толчки-толчки, а так, слегка тряхнуло в сотне-другой километров. Земля слегка-а-а поежилась – а везде небоскребы шатаются. Человек укротил природу! Знаете, после землетрясения, пережитого в токийском отеле, я стал иначе относиться к этим глупым и высокомерным репликам. Мы просто муравьи здесь, на Земле, букашки, ползающие по нашему гигантскому шару, несущемуся сквозь безмолвный космос.

Извините, это не страх. Все же: а) большая часть зданий теперь построена на самом высоком сейсмическом уровне безопасности; б) сильные землетрясения бывают редко. И тем не менее шанс, что именно под твоим домом будет эпицентр, есть всегда. Тем более что считается, что место, на котором стоит Токио, – одно из самых опасных на планете, ибо находится как раз на стыке двух тектонических плит.

Нет, это, конечно, не повод завязать с поездками в Японию. Просто это наглядное свидетельство нашей беззащитности перед природными явлениями и лишнее подтверждение тому, что средняя полоса России – самое благословенное место на Земле. Никаких подземных толчков, цунами, смерчей. Да, нет океана и пальмы не растут, а сезон марто-ноября нудноватый. Но по крайней мере у нас не бывает этого обратного отсчета: «До ударной волны 5, 4, 3, 2...»

Идем мимо магазина модных очков. На полу сидит огромная скульптура мужчины с тревожным выражением лица.  Фото автора

– Какой у вас красивый магазин!

– Да ладно, это вы еще холл у лифта не видели!

Идем мимо галерей современного искусства, и везде висят огромные предупреждения: «Не фотографировать!» Мне кажется, это сделано специально. Когда что-то запрещают, бунтарь, дремлющий в каждом из нас, начинает нашептывать заговорщически: «Сфотографируй! Сфотографируй немедленно!» Впрочем, уровень искусства такой, что начинаешь сомневаться в душевном здоровье художника.

В продолжение темы странных, отталкивающих видов искусства (или это реклама? или элемент дизайна?). Идем мимо магазина модных очков. На полу сидит огромная скульптура мужчины с тревожным выражением лица. В американской киноиндустрии есть, кажется, даже такое амплуа: максимально странный персонаж с пограничной психикой, не то маньяк, не то пациент психиатрической клиники. Так вот, эта статуя – один в один. Тип, с которым мы бы точно не хотели оказаться в тихом сумеречном лесу.

В средневековый период японской истории была такая профессия – ракугóка. Обмен информацией у простого люда был изустный, и вот этот самый рассказчик, ракугóка, ходил по деревням и рассказывал байки, легенды, истории, новости. Никаких иллюстративных материалов – лишь живая мимика, как у великих актеров прошлого вроде Марселя Марсо, и интересный язык. А будешь плохо рассказывать, ведь и поколотить могут.

Вы меня, пожалуйста, не колотите, я старался рассказывать интересно. Помните Драгунского? Так же и у меня: Олежкины рассказы.