Яна Любарская
|
|
Авторский ковер ручной работы, созданный российским художником Альбертом Рафиевым и посвященный еврейскому празднику Ханука. Фото из личного архива Альберта Рафиева |
Ковер сопровождал горского еврея от рождения до самой смерти, выполняя множество функций: заменял мебель, утеплял каменные стены, служил элементом интерьера и покрывалом для младенческой люльки, был обязательной частью приданого и важным элементом погребальных ритуалов – в траурные моменты на него клали тело усопшего в похоронной процессии. Во время массовой эмиграции 1990-х годов евреи, покидающие Кавказ, старались в первую очередь забрать с собой ковры – частицу своей малой родины.
Исторически и по художественно-техническим особенностям азербайджанские ковры делят на четыре основные географические группы (школы), каждая из которых тоже делится на подгруппы, по местам их изготовления: Куба-Ширванская ковровая школа, Кубинская, Ширванская, Бакинская и другие.
В отличие от азербайджанских аналогов ковры ручной работы из Дагестана традиционно более тонкие и легкие. Создание ковра всегда оставалось тяжелейшим индивидуальным трудом. Дагестанская ковровщица делала все сама – от промывки, сушки и чесания весенней шерсти до прядения и окрашивания нитей.
Работа сопровождалась посиделками с песнями и обсуждением сельских новостей. Помощницам доверяли лишь простые элементы фона, тогда как сложный рисунок всегда вела сама хозяйка.
Много лет назад горско-еврейские синагоги, называемые «нимаз», имели очень скромное архитектурное убранство. Главным элементом интерьера, создававшим сакральное пространство, были именно ковры. В отличие от европейских синагог, где молящиеся сидят на скамьях, в традиционных общинах горских евреев Дагестана и Азербайджана прихожане располагались рядами прямо на полу, поджав под себя ноги. Ковры обеспечивали комфорт гостей молельного дома во время богослужений.
Процесс создания ковра у горско-еврейских женщин считался мистической практикой. По преданию, родоначальницей этого ремесла была библейская Хава (Ева), получившая дар от Всевышнего. Приступая к сложному орнаменту, ковровщица всегда обращалась к Создателю с молитвой о содействии. В кавказский геометрический или растительный узор мастерицы зашифровывали скрытые религиозные символы.
Успех кавказского ковроткачества был неразрывно связан с выращиванием марены красильной – многолетнего растения, из корня которого получали стойкий ярко-красный краситель (ализарин). Долгое время этот промысел был практически полностью сосредоточен в руках горских евреев, селившихся в окрестностях города Кубы (Азербайджан) и села Тарки (Дагестан). Ковровая артель в Красной Слободе была изначально устроена непосредственно в здании синагоги «Раби Эбэи».
Декор этих диковинных вещей имел название «джууд-чэшнэ», что буквально означает «еврейский узор» или «еврейский рисунок». «Джууд» – историческое наименование евреев у соседних мусульманских народов Кавказа. «Чэшнэ» – слово персидского происхождения, широко используемое в кавказском ковроткачестве, которое переводится как «образец», «рисунок» или «узор».
Надо отметить и неповторимые ковровые футляры («кофры») для Торы, когда из шерсти кошерного животного вручную ткались специальные ритуальные чехлы для хранения свитков священной книги иудеев. Они служили знаком глубокого уважения к Священному Писанию, украшались звездчатым и геометрическим орнаментом, символизирующим свет, мудрость и вечность.
Традиционные безворсовые ковры горских евреев (в частности, чистошерстяные «джеджимы») использовались в качестве молитвенных ковриков, а также в быту. По состоянию и качеству ковра в доме судили о статусе хозяев, о чем говорит пословица: «Расстели свой ковер, и я скажу, кто ты». Позволить себе иметь дома искусный элемент интерьера могли только очень состоятельные люди.
Ковроткачество издавна служило главным индикатором достатка на Ближнем Востоке и Кавказе (особенно в азербайджанской и персидской культурах), где ковры четко делились по социальным категориям: палас и килим – простые, легкие безворсовые, доступные каждому, сумах – более сложные в изготовлении безворсовые изделия, с гладкой лицевой стороной и шерстяными нитями на изнанке, которые ценились выше. А вот халча (хорли/хали) – считались вершиной коврового мастерства! Подобный ворсовый «король» ручной работы, украшающий дома знати, требовал огромных затрат времени, дорогих натуральных красителей и шелка или высококачественной шерсти.
Своими глазами увидеть, как древние традиции ковроткачества претворяются в современное искусство, москвичи смогли на недавней персональной выставке художника и коллекционера Альберта Рафиева в Доме народов России. Его жизненный и творческий путь начался в знаменитой Красной Слободе, еврейском селе в Азербайджане, где живая связь поколений, старые дворы и горы формируют у мастеров особое внимание к цвету, ритму и религиозным символам. Альберт Рафиев занимается коврами уже почти 40 лет, с 1990-х годов.
Для него ковер – завораживающее, восхитительное полотно, на котором можно писать картины, мыслями отправляясь к своим далеким предкам, в Персию, в аутентичный мир древности и красоты. Он переносит на текстиль эскизы своих же рисунков, гармонично соединяя азербайджанские традиции ковроткачества и духовный мир горских евреев. Повседневная жизнь, семейные застолья, веселье и религиозные праздники, грустные моменты, уличные музыканты, дом и двор детства запечатлены им на «ворсовом холсте» с особой любовью и вниманием к мельчайшим деталям.
Не менее значима и многолетняя собирательская деятельность. Десятилетиями мастер искал и выкупал старинные азербайджанские ковры, создавая живой архив культуры горских евреев. Большая часть коллекции передана Рафиевым в Музей горских евреев в Красной Слободе, в создании которого он принимал активное участие.
Многие представленные на столичной выставке авторские картины и ковры Альберта Рафиева были созданы им специально к иудейским праздникам, выполнены для украшения дома или синагоги. Он первым из горско-еврейских ковроделов начал изображать на своих изделиях все значимые еврейские даты, интегрируя в ковровый орнамент шестиконечную звезду и другие символы, ассоциирующиеся с его народом. Названия у его творений соответствующие: «Рош ха-Шана» (Новый год), «Пурим» и «Песах», «Ханука» и «Суккот», «Капарот Йом-Кипур», «Шаббат шалом» и другие.
