И Сталин – преемник его…

Северянин не был поэтом, работающим на потребу. Он решал свои поэтические задачи, которые счастливо совпали с чаяниями публики. Фото Льва Леонидова

что стремиться в храм

По лесным горам, полевым 

коврам...

О России петь – что весну 

встречать,

Что невесту ждать, 

что утешить мать...

О России петь – что тоску 

забыть,

Что Любовь любить, 

что бессмертным быть!

Это стихотворение, озаглавленное как «Запевка», Игорь Северянин написал в 1925 году в Эстонии, в 200 километрах от Петербурга, в котором зародилась и воссияла его слава.

Есть стихи, прикрученные к своему времени слишком сильно. Таковы были стихи Игоря Северянина в эпоху (на самом деле очень короткую) его гремящей славы. Своими «ананасами в шампанском», своим «Я, гений Игорь Северянин», своими фаэтонами и графинями он как бы дал слово бурно разросшемуся слою «горожан в нулевом поколении» – тем, кто приехал в большие города из деревень и соприкоснулся с чудесами цивилизации. Общество стремительно наращивало средний класс, в него текли вчерашние босяки, дворовые люди. И для этой публики Игорь Северянин и стал своим автором (не только для нее, но именно такая жадная до новизны и возможностей публика и сделала Северянина своим королем). Он смог выразить все их искаженное удивление, всю жадность их неизбалованных глаз и желудков. Игорь Северянин смог потрафить всем «новеньким» на этом празднике российской жизни.

Вы оделись вечером кисейно

И в саду стоите у бассейна,

Наблюдая, как лунеет мрамор

И проток дрожит на нем 

муаром.

Это далеко не романтизм и пастораль, это уже изысканная рефлексия знающего себе цену и видавшего в своей деревне виды парня, которого в городе не проведешь, он – стреляный воробей. Но культурно он еще не дорос до Пушкина или Фета, а вот Игорь Северянин – тот и форму стихотворения соблюдает классическую, и при этом выражается с лощеной издевочкой (есть что-то зощенковское в стихах Северянина). Новообращенные горожане «свое право знают и имеют», поэтому «давайте-ка пляшите передо мной, мастера культуры»! 

И Северянин плясал. 

Вот как описывали его выступление: 

«И вот Северянин выступил и запел что-то об ананасах в шампанском и мороженом из сирени. Кое-кто нервически захохотал в зале, другие гневно зашикали, все как-то сдвинулись с мест, загрохотали по полу рядами связанных стульев, курсистки стали налегать друг на друга. А после первых двух-трех стихотворений в зале поднялся восторженно-истерический рев и визг».

Но Северянин не был поэтом, работающим на потребу. Он был выразителем этой потребы, но не служил исключительно ей. Северянин решал свои поэтические задачи, которые счастливо для него (как для поэта) совпали с чаяниями публики. На северянинские стихи писал песни Вертинский, строчки стихотворений расходились, как сегодня расходятся мемы. Игорь Северянин был таким своеобразным «производителем мемов» своего времени. Публика была непуганая. И любое отклонение от нормы воспринималось как победа над заумной высокой культурой. Северянин создавал свои поэтические мемы, слово «бездарь» – его рук дело.

Из анекдотической части поэтической биографии Северянина надо вспомнить, что собственно взлету своей популярности он обязан Льву Толстому. Толстой в возрасте 82 лет прочитал стихотворение поэта со строчками «Вонзите штопор в упругость пробки, и взоры женщин не будут робки!» – и возмущался: «Чем занимаются!.. Чем занимаются!.. Это литература! Вокруг виселицы, полчища безработных, убийства, невероятное пьянство – а у них «упругость пробки!» 

Благодаря «черному пиару» Льва Толстого Северянин проснулся знаменитым. И оставался одним из самых популярных поэтов 1910-х годов. Он был «свой» для многих. Если для чтения Гумилева или Мандельштама были нужны серьезность и вдумчивость, то стихи Северянина сами заходили в сердца и головы, для их восприятия не требовалась глубокая подготовка и внимательность. Его стихи были открыты и понятны – своей языковой игрой в том числе. Северянин творил язык как бы на глазах и вместе со слушателями.

А последний аккорд славы он услышал в 1918 году в московском Политехническом музее, где, обойдя Маяковского, стал королем поэтов. Россия переворачивала трехсотлетнюю страницу имперской истории и вместе с ней переворачивала судьбы миллионов людей. С Северяниным Россия попрощалась, даровав ему корону короля поэтов. В 1918 году Северянин уехал на дачу в эстонскую деревушку, и пока он там жил, по Брестскому миру эта территория перестала быть Россией. 

Северянин жил со своей второй женой – эстонкой, которая находилась на своей земле, и ее семья, по сути, содержала Северянина, о чем он говорил так: «Подумать страшно: я живу нахлебником у простого эстонца-мыйзника. Только оттого, что я женился на его дочери. Я для него не знаменитый поэт, а барин, дворянин, сын офицера. За это он меня и кормит. Ему лестно. А я ловлю рыбу. И читаю свои стихи речным камышам и водяным лилиям». Северянин продолжал выпускать книжечки стихов, давал концерты, но все это было бледной и все более бледнеющей тенью былой известности. Он не бежал из Советской России, но и возвращаться не слишком стремился, по крайней мере в 1920–1930-е годы. 

Но для новых стихов уже не было слушателей. Северянин буквально читал стихи эстонским рыбам. Некому было слушать его «Запевку». «О России петь – что бессмертным быть» – сильная фраза. Но только сотни поэтов и миллионы русских, покинувших советский рай (они могли бы подписаться под этими строками) не могли «сделать кассу» Северянину. Русские были разбросаны по всему миру, да и средств на излишества поэзии у них не было.

Дальше в жизни Северянина была совсем печальная история. Когда он стал славословить Ленина и Сталина, мечтая вернуться. В его стихотворении 1940 года мы читаем:

Наш дух навсегда овесенен.

Мы верим в любви торжество.

Бессмертный да здравствует 

Ленин

И Сталин – преемник его!

Северянин живет в 200 километрах от Петербурга – пешком за неделю можно дойти. Сойдешь тут с ума от недоступной близости. Ведь уехавшему всегда кажется, что он вернется туда же, откуда уехал. Северянин не покидал Россию, она сама его покинула. Семейные неурядицы, проблемы со здоровьем, безденежье – к концу 1930-х годов он хотел вернуться в СССР. Но не вернулся. В Таллин, где тогда жил поэт, в 1941 году вошли немцы, и Северянин так и умер – на землях бывшей Российской империи.

В 1917 году Северянин написал «Гимн Российской Республики»:

Свобода! Свобода! Свобода!

Свобода везде и во всем!

Свобода на благо народа!

Да радуемся! да живем!..

Победа! Победа! Победа!

Над каждым в России царем!

Победа – расплата за деда!

Да радуемся, да живем!..

Наивный поэт, один из сотен наивных поэтов, не ведавших, что их ждет после «бескровной революции». В 1917 году будущее было неведомо, печальная смерть вдали от России была скрыта от счастливого поэта. Через год его изберут королем поэтов, впереди – только свобода, радость новых книг и аплодисментов. Именно так Игорь Васильевич Лотарев (настоящее имя поэта) и ощущал случившееся в 1917 году. Для него, как и для его слушателей и миллионов русских слепцов, революция еще выглядела победой. Она и была победой, только Северянин не был в числе победителей.

Северянин был далек от желания что-то различить в новой России, его «Запевка» – это погребальный гимн по ушедшему: 

О России петь – что стремиться в храм...