Константин Поздняков
«Золушку», пожалуй, помнят все. Кадр из фильма «Золушка». 1947
В книге Михаила Кунина советский сказочник Евгений Шварц предстает сложной и многогранной личностью с крайне занимательной биографией.
Имя Шварца очень часто ассоциируется с детской литературой. Ну, как же – это ведь он, Шварц, на основе сказок Андерсена сочинял свои пьесы для Театра юного зрителя, писал сценарии для кинорежиссеров-сказочников – Александра Роу и Надежды Кошеверовой. Все это, конечно, не совсем справедливо, а точнее совсем несправедливо. Любой думающий читатель, на мой взгляд, познакомившись с пьесами «Тень», «Снежная королева» и «Голый король», поймет, что все это как-то не очень похоже на произведения для детей.
А если брать экранизации произведений Шварца, то наряду с вышеупомянутыми сказками для детского и юношеского возраста есть постановки Марка Захарова: еще более или менее предназначенный для всех категорий зрителей практически мюзикл «Обыкновенное чудо» и жутковатое антиутопическое фэнтези исключительно для взрослых «Убить дракона». Уже по этому разбросу можно понять, что Евгений Шварц – писатель сложный, ну а уж если припомнить дружбу с Николаем Олейниковым, Даниилом Хармсом и Николаем Заболоцким, чрезвычайно уважительное отношение к Евгению Львовичу самого Зощенко, славившегося высокой требовательностью как к себе, так и к другим литераторам, то можно понять, что творчество автора никак не умещается на полку с ярлыком «детская литература».
Михаил Кунин избрал самый традиционный сюжет биографии: от появления писателя на свет до посмертного существования в переизданиях и постановках. Написано все это легким и прозрачным слогом, с большой симпатией к героям повествования. Единственный замеченный минус в книге – это повтор одних и тех же цитат в паре-тройке мест, но увесистых плюсов здесь, конечно же, больше. Даже в плане биографических фактов есть чем поживиться: например, подобно Валентину Катаеву, Евгений Шварц скрыл часть своей жизни в период Гражданской войны, однако собранные Михаилом Куниным свидетельства показывают, что будущий драматург воевал в рядах Добровольческой армии, пройдя с нею Ледяной поход. К счастью, эти факты не были известны раньше, скажем, в тридцатых годах прошлого века, а то проблем у автора «Обыкновенного чуда» было бы куда больше.
|
|
Михаил Кунин. Евгений Шварц– М.: Молодая гвардия, 2026. – 558 с. (ЖЗЛ) |
И будто реагируя на столь медленное принятие и затяжные приключения пьес и сценариев, Шварц постепенно снижает темпы письма. Основным долгостроем становится пьеса «Медведь», впоследствии переименованная в «Обыкновенное чудо». Евгений Львович отмечал, что «прикасался к ней с осторожностью и только в такие дни, когда чувствовал себя человеком…» Но даже в ближнем кругу драматурга эту пьесу оценили далеко не все. И если легендарный актер и режиссер Эраст Гарин взялся за постановку «Обыкновенного чуда» на свой страх и риск, то давний знакомый Шварца Николай Акимов от пьесы был не в восторге, а ставить ее решил только после успеха гаринского спектакля. Это недоверие и непонимание сильно ранило Евгения Львовича. Его постоянные сомнения в себе, «пытки творческого духа» и сетования на то, что профессионально писать он так и не научился, были характерны для писателя на протяжении всего творческого пути. И это ли не свидетельство вечного творческого поиска. Знаменитую фразу из фильма «Золушка» «Я не волшебник, я только учусь» – вполне мог сказать о себе и сам автор сценария, но нужно ли говорить, что он к тому времени давно и всему научился?
Несмотря на эту перманентную рефлексию, Шварц был смелым и принципиальным человеком. Он помогал семье арестованного Николая Заболоцкого, не отвернулся, как многие, от Михаила Зощенко после ждановского постановления 1946 года, говорил о себе: «…пишу все, кроме доносов». Читая книгу, поражаешься: как выстоял этот человек? Как не прогнулся там, где пасовали другие? Для этого действительно нужна была отвага – отвага, идентичная той, что наблюдается у лучших героев Шварца: Ученого из «Тени» и Ланцелота из «Дракона».
А любовь писателя-волшебника! Невозможно не восторгаться его письмами Екатерине Ивановне, второй и самой любимой жене. Проходят годы, а чувства Евгения Львовича остаются такими же возвышенными, будто влюбленность и одержимость (в хорошем смысле слова) предметом воздыханий никуда не исчезли. Да и трогательные письма дочери Наташе позволяют понять, каким любящим и заботливым отцом был Шварц.
Евгений Львович умудрялся в самое жуткое и бесчеловечное время писать пьесы, дававшие надежду, показывавшие тех героев, на которых хотелось быть похожими: добрых, честных, порядочных. А теперь и сам Шварц стал таким героем в книге Михаила Кунина.
