У Достоевского ссоры заканчивались объятиями

Писатель и игрок, страстный и неистовый Федор Достоевский. Фото Михаила Тулинова. 1861

Роковая искусительница

Полина Суслова ворвалась в жизнь Достоевского стремительно, перевернула ее вверх дном, вновь заставила мучиться и страдать от любви. Она подошла к нему на одном из выступлений, потом написала письмо, он откликнулся, и все закружилось, завертелось, закрутилось.

Ей было всего 22, а ему уже перевалило за 40, но с ней он не чувствовал своих лет. Она была весьма хороша собой – высока, стройна и тонка, за сдержанностью и медлительностью манер, скупостью жеста угадывался страстный огонь, который она неумело пыталась скрыть. Его притягивали не только ее молодость и свежесть, но и родственная натура, в которой прихотливо сочетались черты мучителя и жертвы и тот психологический надлом, который присутствовал в нем самом.

Со временем любовные отношения превратились в борьбу. Ее самолюбие страдало, раненая гордость мучила все сильнее и сильнее. В один прекрасный день ей все надоело: и их встречи тайком, и его нежелание говорить с нею о литературе, и желание превратить ее в рабыню. В июне 1863-го она уехала из Петербурга в Париж, а он, по рекомендации врачей перевезя таявшую на глазах Марью Дмитриевну из вечно простуженного Петербурга в напоенный здоровым воздухом Владимир, вернулся в столицу улаживать журнальные дела.

Униженная и оскорбленная

Если бы не Марья Дмитриевна, жизнь в Семипалатинске, куда его перевели после каторги, была бы пустой, холодной и бессмысленной. После четырех лет заточения больше всего он нуждался в женском тепле, нежности и ласке. Жена бывшего учителя гимназии Исаева протянула ему руку, и он этот дар, показавшийся ему бесценным, принял с признательностью и благодарностью. Она, ухаживая за вечно пьяным мужем и малым несмышленышем-сыном, терпеливо и безропотно несла свой крест, а он, прекрасно понимая ее безрадостное существование, помогал сносить все беды и обиды, наносимые жизнью и с достоинством переносить многочисленные невзгоды, подтачивавшие ее хрупкие силы.

Он всегда любил несчастных и сирых, сострадал униженным и оскорбленным – она была и несчастна, и унижена, и оскорблена, была жертвой тяжелых обстоятельств и семейных условий, а ради жертвы он был готов на все.

Когда она ответила на его страстное чувство, сидевшего без места мужа неожиданно назначили в Кузнецк, забытое Богом местечко в 500 верстах от Семипалатинска. Расставание могло превратиться в разлуку, может быть – навсегда. Примириться с этим было невозможно. Они уже строили совместные планы, но жизнь, как всегда, была непредсказуема и непредвиденна, и поделать с этим ничего было невозможно. Оставалось только смириться и надеяться на будущее. Некоторое время спустя судьба выкинула очередной фортель – муж тяжело заболел и скончался у Марьи Дмитриевны на руках.

Теперь она была вдова, и он, не медля, предложил ей выйти за него замуж. Но неожиданно в ответ на его страстные письма она замолчала. Он, почувствовав неладное, бросился в Кузнецк. Предчувствия не обманули его – она влюбилась, влюбилась отчаянно и страстно в местного учителя, молодого красавца Николая Вергунова. Это был удар, удар сильный и жестокий, рушились все его упования и надежды, рушилась казавшаяся ему такой спасительной идея брака. Совершенно неожиданно и довольно скоро она при очередной встрече объявила, что Вергунов был помрачением сердца, ошибкой и заблуждением ума и что никого, кроме него, она не любила и не любит. Он вновь поставил вопрос о браке, теперь более решительно и тверже, чем прежде. Она не возражала.

6 февраля 1857 года раба Божьего Федора Михайловича Достоевского и рабу Божью Марью Дмитриевну Исаеву обвенчали в Кузнецкой церкви, но совместная жизнь не сложилась ни в Семипалатинске, ни в Петербурге, куда они направились после отбытия его наказания. Его мучили припадки эпилепсии, нервы все время были напряжены, ее – постоянные истерики и мигрени, после которых она долго приходила в себя. Он продолжал испытывать к ней сильную физическую страсть, она часто отвечала холодностью и пренебрежением. Несмотря ни на что, они не перестали любить друг друга. Брак разрушила болезнь и последовавшая за ней смерть Марьи Дмитриевны.

Он вновь остался один, взвалив на себя все хлопоты и расходы по воспитанию пасынка. Неоднократные попытки устроить личную жизнь ни к чему не приводили, и он уже полагал, что ему выпал жребий всегда оставаться одному, без жены, без детей и домашнего очага, как совершенно случайно в его жизнь вошла Анна.

Ангел-хранитель

После разрыва с Полиной, после смерти Марьи его могла спасти только работа. Тем более что поджимали сроки контракта с издателем. Он спешил, но все равно не успевал и тогда решил прибегнуть к помощи стенографистки. Знакомый профессор Ольхин рекомендовал ему свою лучшую ученицу Анну Сниткину.

Поначалу он и подумать не мог, что эта невысокая, молодая, худощавая девушка с овальным лицом и выразительными глазами станет его женой. Потом эта мысль закралась в сознание, овладела им полностью, и ему уже трудно было представить, что, когда работа кончится, он вновь останется один, и, может быть, на всю жизнь. И тогда он рискнул.

Он диктовал ей «Игрока» с 4 по 29 октября 1866 года. Через десять дней просил ее руки. Волнуясь и смущаясь, как неоперившийся гимназист. Безумно боясь отказа. С трудом выговаривая все необходимые слова. Она, не задумываясь, ответила согласием. Просто сказала, что будет любить его всю жизнь. Небеса разверзлись перед ним, судьба вновь распахнула объятья, он не мог сдержать сильного сердцебиения. Ему было радостно и весело, и он не скрывал этого. В Анне теперь было его будущее – его надежда, счастье и спасение…

Они были намерены прожить вне России три месяца, а прожили четыре года. После Германии уехали в Швейцарию, затем в Австрию и Италию. Его тянуло домой, но дома их никто не ждал, а здесь вдруг пошла работа, он принялся за «Идиота», и еще прочно держала рулетка. Долго без нее он прожить не мог. Он играл страстно, вдохновенно, с никогда не оставлявшей его идеей выигрыша. И почти всегда проигрывал, проигрывал много и крупно, и тогда неслись в заклад ее ценные вещи и драгоценности.

Со страстью к рулетке было покончено раз и навсегда в апреле 1871 года, когда, взяв 120 талеров, он уехал в Висбаден, где за неделю проиграл все. Испытывая жестокие душевные муки, кляня себя почем свет, укоряя, что отнял деньги от семьи, он решил, что больше никогда в жизни не будет играть на рулетке. Написал жене, что это был «вполне последний раз», и действительно на этот раз сдержал слово.

После Пушкинской речи, вызвавшей огромный резонанс во всей России и ставшей его завещанием и признанием заслуг перед отечественной словесностью, он резко сдал и отошел в вечность 28 января 1881 года, прожив в этом мире неполные шестьдесят лет.