Анатолий Клименко Директор Института политического и военного анализа Александр Шаравин ("НВО" # 36, 2001 г.) выступил с рядом возражений по поводу статьи Алексея Арбатова и Петра Ромашкина "Какие войны России по карману?" ("НВО" # 15, 2001 г.). Позволю себе, в свою очередь, оспорить одно из них.
Но вначале несколько выкладок. Автор проводит сравнения по ряду параметров России и Китайской Народной Республики.
Итак. Территория Сибири и Дальнего Востока - 12 млн. 765, 9 тыс. кв. км против 9 млн. 597 тыс. кв. км Китая. Население Китая - 1 млрд. 265 млн. человек (в 30 раз больше, чем в Сибири и на Дальнем Востоке России). Экономика КНР одна из самых динамично развивающихся в мире. Ей требуется все больше природных ресурсов, а в Китае их недостаточно, в то время как Сибирь - подлинная кладовая недр. Армия Китая по численности может (после всеобщей мобилизации) сравниться со всем населением нашей страны, а ее мощь "благодаря усердию России" растет еще быстрее, чем мощь китайской экономики...
Вся эта статистика потребовалась Шаравину лишь для того, чтобы вынести выговор Арбатову и Ромашкину за недооценку потенциальной военной угрозы для РФ со стороны Китая "как главной (а может быть, единственной)".
Однако ряд экспертов, базируясь на анализе складывающихся российско-китайских взаимоотношений, считают угрозу для России со стороны Китая неактуальной в обозримый период времени. Их оптимизм обусловлен улучшением взаимоотношений между двумя странами и пониманием народами и политическими элитами РФ и КНР того факта, что период конфронтации между ними не принес им ничего положительного, но существенно затормозил развитие обеих стран. Нельзя не принимать во внимание и того, что "Договор о дружбе и сотрудничестве между РФ и КНР" от 2001 г. содержит ряд положений относительно военных аспектов сотрудничества между двумя странами "... с целью укрепления безопасности каждой из них, упрочнения региональной и международной стабильности". Указывается, что стороны поддерживают политику друг друга в вопросах, "касающихся защиты государственного единства и территориальной целостности".
Кроме того, вывод о наличии угрозы со стороны тех или иных государств позволяет сделать сравнительный анализ их военных доктрин, проведенный по комплексным методикам. В расчет следует принимать не только военный потенциал государства, но и намерения его военно-политического руководства и практическую подготовку к их реализации. По отдельности они могут расцениваться лишь в качестве факторов потенциальной военной опасности, которые вовсе не являются основой для лихорадочных военных приготовлений, для омертвления скудных ресурсов государства в сооружении оборонительных рубежей, которые потом порастут травой забвения, как это уже было в истории советско-китайских отношений.
Нельзя также делать какие-либо обобщения на основе анализа, пусть даже самого тщательного, военно-доктринальных установок только одного из государств региона. Следует сопоставлять эти установки с военной политикой и военными доктринами других стран. Представим себе такую гипотетическую ситуацию: Китай совершил агрессию против России. Как на это будут реагировать, например, США, Япония? Конечно, варианты могут быть различными. Вместе с тем исторический опыт свидетельствует о том, что выжидательная позиция нейтралов со временем трансформируется в их помощь проигрывающей жертве агрессии. В политике никто не заинтересован в чрезмерном усилении потенциального соперника. Этот фактор учитывается ответственными политиками и будет играть сдерживающую роль в рассмотренной нами гипотетической ситуации.
