Поправки к Конституции перешагнули опасный порог...

Фото Софьи Сандурской / Агентство «Москва»

Сразу после Парада Победы 24 июня на минувшей неделе стартовало общероссийское голосование по поправкам к Конституции. С 25 июня начался отсчет тех шести дней волеизъявления, которые официально были введены для повышения эпидемиологической безопасности плебисцита. Однако уже первые часы показали политическое значение процедуры пресловутого «голосования до дня голосования». Недаром большинство губернаторов именно тогда появились с бюллетенем в руках.

Причем под мобилизацию попали главы регионов, которые имеют репутацию как «отличников» или «хорошистов», так и как минимум стабильных «троечников». Все они должны были задать для граждан стандарты электоральной активности и санитарной осторожности. Губернаторы и другие высокопоставленные чиновники, поспешившие на участки, тем самым создали фундамент побудительной информационной кампании – мол, начальство уже исполнило свой гражданский долг. Сама эта кампания закрутилась одновременно со стартом плебисцита и должна была непротиворечиво объяснить причину высокой заинтересованности граждан в быстрейшем выходе на участки. Напомним, что оппозиция заранее принялась обвинять власть в принуждении «административно зависимых» избирателей к поддержке поправок.

Однако главной задачей, которая на прошедшей неделе, похоже, все-таки была решена, стало создание задела голосов за изменения Конституции. По итогам трех дней плебисцит перешагнул минимальный порог в 30% участников от общего числа граждан, имеющих право голосовать. С учетом того, что от 25% до 30% людей традиционно не приходит ни на какие электоральные мероприятия, уже сейчас можно говорить об итоговой явке на уровне за 60%. О том, что в Кремле считали нормальными любые цифры, превышающие данное число, и опасались не взять этой высоты, разговоры ходили давно.

Так что теперь, как бы на втором этапе плебисцита, открывается борьба уже за показатели одобрения-неодобрения поправок. Напомним, что вся более или менее живая российская оппозиция к 25 июня подошла, разделившись на два лагеря. В одном – среди приверженцев бойкота – соединились и сторонники Алексея Навального, и «Яблоко», и леворадикальные движения. В другом лагере, настаивающем на агитации граждан за негативное голосование, оказались КПРФ и кампания «Нет!», инициированная «Открытой Россией» Михаила Ходорковского.

На прошлой неделе представители обоих течений несколько активизировались, но как-то больше виртуально. Понятно, что бойкотчики и должны были оставаться в основном в интернете, однако их оппонентам явно не помешало бы более заметное присутствие на участках. А пока различные анонимные экзитполы, в достоверности которых убедиться невозможно, показывают, что поправкам отказывают в одобрении в среднем 20%. Правда, при этом от четверти до трети опрошенных не хотят открывать тайну своего голосования.

Оба оппозиционных лагеря в начале минувшей недели в принципе договорились о прекращении дискуссии, уже перераставшей в обычную перепалку, и о некоем перемирии, смысл которого заключался в том, чтобы не мешать друг другу выступать за то, что каждая из сторон считает правильным. И показательно, что никто не стал предлагать вполне действенного компромисса, которым мог бы стать призыв к протестно настроенным граждан на плебисцит все-таки идти, но уносить оттуда свои бюллетени.

Закон подобного поступка не запрещает, да и власть бороться с этим явлением вряд ли бы стала, ведь явка определяется по количеству найденных в ящиках бюллетеней, в том числе, кстати, и заведомо испорченных лишними надписями. При этом в итоговом протоколе все же есть графы, где записываются данные как о выданных людям бюллетенях, так и об обнаруженных в урнах. То есть у оппозиционеров в случае хорошей раскрутки кампании такого рода на руках появился бы официально зафиксированный показатель того, сколько в стране оказалось политических уклонистов. Однако у бойкотной части оппозиции, видимо, были большие сомнения, что им вообще удастся что-то раскрутить, а тогда зачем же самим расписываться в своем бессилии.