Иван Родин На минувшей неделе было объявлено о кончине бессменного председателя ЛДПР Владимира Жириновского. Теперь уже официально: спикер Госдумы Вячеслав Володин объявил об этом прямо на заседании нижней палаты. Церемонию прощания посетил президент РФ и многие другие высокопоставленные руководители страны. Лидера парламентской, или, по определению Владимира Путина, традиционной, партии похоронили на Новодевичьем кладбище.
ЛДПР, оставшись без однозначного лидера, сразу же объявила, что устанавливает 40-дневный мораторий на обсуждение кадровых и организационных проблем. Об этом заявил врио главы думской фракции Леонид Слуцкий, которому, понятное дело, это меньше всех надо. Председатель комитета Госдумы по международным делам, который сейчас участвует в мирных переговорах России и Украины, – это вполне уверенный претендент на кресло вождя ЛДПР. Однако, как уже не раз указывали эксперты, которых за последние два месяца многажды спрашивали о будущем этой партии, одно дело стать ее председателем, а другое – управлять так, как это 30 лет делал Жириновский.
Политическое и электоральное наследство ЛДПР делят уже давно: после 2020 года, когда под арест и суд угодил прежний хабаровский губернатор Сергей Фургал, а партия не обеспечила ему подобающей защиты, в регионах из ее рядов побежали активисты. Бенефициаром этого исхода пока выглядит «Справедливая Россия – За правду» (СРЗП). Как раз на прошлой неделе стало известно, что в том же Хабаровском крае фургаловцы решили присоединиться именно к СРЗП. Однако скорее это вовсе не партия Сергея Миронова активно переманивает таких людей к себе, это они сами выбирают для себя гарантированное сохранение в политике, полагая, что данная политструктура уж точно переживет предполагаемую трансформацию партийного ландшафта.
На прошедшей неделе стало понятно, что самое горячее противоборство, прежде всего в информационной среде, ведут вовсе не обладатели известных партийных брендов, оно происходит между пресловутыми партией войны и партией мира. Например, ультрапатриотически настроенная общественность с большим недоумением восприняла высказывания пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова о работе над мирным соглашением России и Украины. Эксперты принялись очерчивать – политически и персонально – конфигурацию обеих групп в истеблишменте. Но тут на совещании Совета безопасности РФ Путин поставил точку: он вынес на обсуждение одновременно ход и военной, и дипломатической спецоперации.
Между тем на минувшей неделе сама спецоперация явно начала выходить за объявленные ей в Кремле рамки демилитаризации и денацификации Украины. День ото дня происходят обстрелы на границе этой страны с Курской областью, хотя пока это выглядит не более чем частью информационной работы киевских властей по поддержанию боевого духа среди собственного населения. Кстати, российские силы тоже не обращают внимания на факт наличия как бы госграницы, впрочем, после 24 февраля это не является удивительным. А на Белгородчине – своего рода втором российско-украинском фронте – все время появляются звуки, напоминающие взрывы. Правда, власти обычно отвечают одинаково: это не то, что вы могли бы подумать.
