Анастасия Башкатова
Фото сайта duma.gov.ru
Минувшая неделя прошла в дискуссиях о последствиях политики финансовых властей.
По данным банковских специалистов, анализирующих трудовые доходы большинства россиян, сейчас реальные – с учетом инфляции – зарплаты сокращаются уже в 20 субъектах РФ.
Сокращение расходов на фонд оплаты труда – логичное следствие финансовых проблем, которые все отчетливее распространяются в российской промышленности.
Академик РАН Сергей Глазьев в новой статье, подготовленной в соавторстве с экономистом РАН Дмитрием Митяевым, объявил, что реальный сектор российской экономики вошел в «долговой штопор»: для обслуживания долгов он «проедает» капитал с интенсивностью 2–3% ВВП в год. Совокупный долг реального сектора растет. Но не потому, что бизнес финансирует расширение, а потому, что он гасит текущие обязательства новыми займами.
Сокращение в том или ином виде зарплат – это, как пояснили в другом исследовании, ставшем на прошлой неделе громким инфоповодом, аналитики рынка труда, привычная для кризисных лет «российская модель»: в ответ на ухудшение экономической ситуации предприятия уменьшают не численность персонала, а зарплаты и отработанные часы.
Однако эта привычная «российская модель» в ближайшее время может быть пересмотрена. В конце минувшей недели глава Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Шохин предупредил, что в 2027 году многие компании, которые еще недавно сохраняли численность персонала, могут начать сокращать штат. Как пояснил глава РСПП, предприятия будут вынуждены это делать. Причин несколько: снижение спроса на внутреннем и внешних рынках, отсутствие позитивных ожиданий относительно роста экономики.
Минфин обнародовал предварительную оценку исполнения федерального бюджета за январь–октябрь. Дефицит федерального бюджета составил чуть больше 5,2 трлн руб., или около 2,3% ВВП.
Сейчас показатель меньше тех значений, которые наблюдались весной и особенно летом, когда дефицит варьировался в диапазоне от 5,7 трлн до 6,5 трлн руб. Но одновременно с этим текущий показатель все равно в 1,4 раза выше уровня, заложенного Минфином на весь 2026 год.
Несмотря на это, часть экономистов вновь возлагает надежды именно на федеральный бюджет.
В День экономиста, 11 ноября, президент Всероссийского экономического общества Сергей Бодрунов объявил о необходимости перераспределения бюджетных ресурсов (не трогая приоритеты национальной безопасности и социальной стабильности) на те направления, которые позволяют поддерживать экономический и инвестиционный рост. По его словам, надо постепенно улучшать инвестиционные возможности частного бизнеса, сохранять рост потребительского спроса и создавать условия для расширения экспорта. «Надо подогревать до нормальной температуры именно то, что охлаждалось в предыдущем периоде», – пояснил он.
Проблема, как представляется, еще и в том, что сжатие реального сектора (прежде всего гражданских индустрий) в будущем чревато для Минфина рисками недобора в том числе поступлений от внутренней экономики, а не только от нефтегазового экспорта.
Увеличение разных видов налоговой нагрузки однажды достигнет потолка, и пополнение бюджета напрямую будет зависеть именно от успехов бизнеса и от опережающих темпов роста экономики. Но ни то, ни другое сейчас не гарантировано.
Глава Центробанка Эльвира Набиуллина на прошлой неделе связала политику высоких процентных ставок в том числе с украинскими атаками. «В сентябре и октябре мы действительно даже не рассматривали снижение ставки», – сообщила она депутатам. «Летом ситуация с инфляцией поменялась: атаки на наши нефтеперерабатывающие заводы, другие промышленные предприятия, центры обработки данных, логистические центры ограничили производственные возможности, – сказала она. – Мы полагаем, что это временно, так как и сам бизнес, и правительство прилагают колоссальные усилия для восстановления пострадавших объектов. И пока этот процесс восстановления не завершен, спрос должен расти сдержанным темпом».
Добавим к последствиям атак увеличение налогов, коммунальных тарифов, утильсбора, санкции и более высокий дефицит бюджета. «Да, мы не можем ставкой устранить первопричины, которые влияют на производственные возможности, на издержки, – признала затем Набиуллина на пленарном заседании Госдумы. – Но мы можем и, на мой взгляд, должны минимизировать последствия, чтобы они не переросли в галопирующую инфляцию».
