Георгий Энгельгардт НА МОСКОВСКИХ переговорах президентов России и Югославии, ставших одним из важнейших событий как для российской, так и югославской внешней политики, постоянно ощущалась атмосфера перемен в Белграде.
Примечательно, что в Москву Воислав Коштуница отбыл почти сразу по возвращении из Черногории, где он вел непростые переговоры с местными властями о будущем Югославии. В этом контексте присутствие в составе делегации Черногорского митрополита Амфилохия недвусмысленно демонстрирует позицию Сербской Церкви по Черногории.
Похоже, что реанимируется один из мощнейших традиционных трендов российской политики, казалось бы, полностью похороненный под горами формальной риторики. Это высветили не только политические итоги московских переговоров, но и их церковная составляющая. Впервые после 1917 года Россию с совместным визитом посетили глава и первоиерарх православного государства.
Касаясь церковных аспектов московских встреч Коштуницы, Владимир Путин охарактеризовал их как "существенный элемент поддержания особого отношения между нашими государствами", отметив, что "это не нуждается в объяснении, это можно только приветствовать".
Действительно, вместе с Коштуницей Москву посетил Патриарх Сербский Павел, а также два наиболее уважаемых и авторитетных сербских иерарха - митрополиты Черногорско-Приморский Амфилохий и Шумадийский Савва. Сразу по завершении переговоров в Кремле Воислав Коштуница присоединился ко встрече первоиерархов Русской и Сербской Церквей в официальной резиденции Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II в Даниловском монастыре.
Стремление Воислава Коштуницы помимо жизненно важных для Югославии переговоров с Владимиром Путиным особо выделить значительное время для встречи с предстоятелем Русской Церкви говорит о многом. В столь подчеркнуто уважительном отношении к Патриарху Алексию следует видеть проявление искренней благодарности за взвешенную и мудрую позицию Русской Православной Церкви в ходе сентябрьско-октябрьского кризиса в Югославии. Во многом именно церковное одобрение выбора Сербской Церкви, решительно вставшей на сторону Коштуницы, предотвратило развертывание в России массированной кампании в поддержку Милошевича.
Конечно, вряд ли на краткой встрече предстоятелей и иерархов Русской и Сербской Церквей было возможно затронуть все ключевые вопросы их взаимодействия. Гораздо важнее здесь символический аспект - то, что Сербская Православная Церковь решительно и искренне поддерживает Воислава Коштуницу и что сам президент внимательно прислушивается к ее голосу.
Сербская Церковь поддерживает Воислава Коштуницу с самых ранних этапов его политической деятельности. Несомненно, что это сыграло огромную роль в принятии нового президента сербским народом. Безусловная поддержка Патриархом Павлом и сербской монашеской общиной Афона, а не разного рода заявления и декларации западных деятелей укрепили Воислава Коштуницу в первые часы политического кризиса, вызванного фальсификацией результатов выборов 24 сентября 2000 года.
Включение Патриарха Сербского в состав делегации для визита в Россию - решение, естественное для Коштуницы, раскрывающее систему ценностей нового главы Югославии.
Приветствуя Воислава Коштуницу, Патриарх Алексий выразил надежду на сохранение единой сербо-черногорской государственности и на скорейшее облегчение положения народа дружественной страны. В свою очередь, президент СРЮ не преминул поблагодарить Русскую Церковь за поддержку, оказанную сербскому народу во время недавних испытаний, подчеркнув, что "мы никогда не забудем о том, с какой любовью, сопереживанием и поддержкой Россия и Русская Православная Церковь относятся к тому, что происходило в Югославии; в особенности за тем, что происходило в Косово, где и сейчас продолжаются страдания нашей Церкви и нашего народа". Он также выразил надежду, что избавление Югославии от пут внешних санкций облегчит не только межгосударственное, но и межцерковное сотрудничество. Столь большое значение, приданное президентом Коштуницей встрече с высшей иерархией Русской Православной Церкви, - знак искренней приверженности традициям русско-сербских отношений.
Дарья Гармоненко 
