Игорь Субботин
Предприятие компании Orano в Нигере – стратегически важный для Франции актив. Фото с сайта www.orano.group
Франция с особой бдительностью следит за ситуацией вокруг предполагаемого стремления Ирана получить доступ к урану в Нигере. Об этом «НГ» заявил французский дипломатический источник. Крупнейшая в Пятой республике атомная компания Orano до сих пор сохраняет ограниченную деятельность на месторождениях в сахельской стране, несмотря на то что после произошедшего в 2023 году военного переворота Парижу не удалось найти общий язык с Ниамеем. Тегеран подозревают в том, что он пытается получить у местных властей 300 т уранового концентрата в обмен на дроны и ракеты.
Париж принял к сведению сообщения о якобы ведущихся переговорах по поводу продажи Ирану нигерского урана, заявил «НГ» французский дипломатический источник. «Мы следим за этим вопросом с особой бдительностью, чтобы обеспечить соблюдение соответствующих обязательств в отношении как гарантий и заявления Международному агентству по атомной энергии, так и соответствия резолюции 2231 Совета Безопасности ООН», – отметил собеседник «НГ».
Первоначально импульс для дискуссии об иранском проникновении в Нигер дала газета The Wall Street Journal, которая в марте со ссылкой на источники сообщила, что США пытаются оказать давление на находящийся у власти Национальный совет спасения родины (НССР) из-за подозрений в подготовке контракта с иранской стороной. По данным издания, именно это стало причиной денонсации американо-нигерского соглашения в военной сфере, несмотря на то что Вашингтон, в отличие от Парижа, долгое время пытался быть гибким и выстраивать диалог с мятежниками.
Масштаб этих разногласий раскрыл премьер-министр Нигера Али Махаман Ламин Зейн. В мае в разговоре с The Washington Post он заявил, что разрыв между Вашингтоном и Ниамеем произошел из-за того, что первый пытался навязать африканской стране свои требования в сфере внешней политики.
По оценкам французского портала Africa Intelligence, который освещает вопросы в сфере безопасности, Тегеран и Ниамей ведут переговоры с конца 2023 года. По этим сведениям, иранская сторона добивается получения с месторождения вблизи города Арлит около 300 т желтого кека – уранового концентрата, который можно использовать для изготовления ядерного топлива. Взамен представителям НССР якобы обещаны поставки боевых беспилотников и ракет «земля–воздух». Общий объем проектируемого контракта оценивается в 56 млн долл.
Не исключено, что в сделке может быть и экономический компонент. В январе 2024 года Мохаммад Мохбер, который с 20 мая исполняет обязанности президента Ирана, отмечал, что его страна готова поделиться с Нигером опытом обхода санкций. Из-за произошедшего в конце июля 2023 года переворота Ниамею грозила блокада со стороны западных стран и таких региональных платформ, как Экономическое сообщество стран Западной Африки (ЭКОВАС), но позже санкции были частично ослаблены.
300 т желтого кека – это значительный объем урана, который равен уровню внутреннего производства в Иране по состоянию на 2019 год, обращает внимание Институт изучения войны (США). Американский исследовательский центр предполагает: причиной того, что иранский интерес к нигерскому урану был ранее недооценен, стали увеличившиеся за последние годы показатели внутреннего производства в Исламской Республике.
Прямую опасность для Франции представляет то, что флагман ее атомной промышленности, компания Orano, до сих пор сохраняет присутствие в Нигере и месторождение в Арлите – это зона его ответственности. Директор предприятия Николя Мас подтвердил на пресс-конференции в феврале, что Orano продолжает оперативную деятельность в Нигере «в усеченном объеме». Задачи компании, по его словам, в настоящий момент сводятся к тому, чтобы поставлять «реагенты, а также находить способы экспортировать уран».
Мас не исключил, что Orano на каком-то этапе «возобновит производство в Нигере более устойчивыми темпами» и будет делать «по сути, то же самое», что было до военного переворота.
Французский дипломатический источник «НГ», впрочем, пояснил, что Пятая республика «не зависит от какого-либо одного поставщика, компании или страны в обеспечении надежности поставок для своих станций». «Нигерский уран составляет лишь небольшую часть урана, ежегодно импортируемого Францией. Поставки во Францию очень диверсифицированы», – подчеркнул собеседник в дипкорпусе.
Аналитический центр Stratfor, близкий к американскому разведсообществу, отмечал: даже если бы Франция столкнулась с отказом нынешних властей Нигера предоставлять ей доступ к местному урану, она вполне могла бы «форсировать давние усилия по диверсификации поставок урана, привлекая Канаду и Казахстан», а также стимулируя «реализацию новых горнодобывающих проектов в Узбекистане и Монголии».
Однако потенциальный вывод активов Orano из Нигера стал бы очередным ярким символом эрозии отношений Парижа с его бывшими африканскими колониями.
После того как Пятая республика в конце 2023 года вывела остатки воинского контингента из Нигера, утратив рычаги влияния так же, как это произошло в Мали и Буркина-Фасо, относительно стабильными пунктами ее военного присутствия являются пять стран: это Сенегал, Габон, Кот-д’Ивуар, Джибути и Чад. Но сокращение персонала может произойти и там: президент Эмманюэль Макрон указывал на необходимость оптимизации гарнизона в Габоне, Сенегале и Кот-д’Ивуаре.
Французские власти устами президентского помощника по делам Африки Жана-Мари Бокеля признавали, что модель взаимодействия с африканскими столицами в сфере обороны нуждается в качественной и вдумчивой ревизии. Но признаков того, что Франция предложила какую-то адаптивную и функциональную стратегию, нет.
Конечно, после сужения оперативной зоны в Сахеле французская сторона могла бы сместить фокус внимания на сравнительно стабильный Чад, где у нее остается воинский контингент в 1 тыс. военных. Однако иммунитет Нджамены к вирусу военных переворотов может быть переоценен: в том, что лидер затянувшегося на несколько лет переходного периода Махамат Идрисс Деби Итно сумел легитимизироваться, победив на выборах 6 мая, такие центры, как Stratfor, видят фактор потенциального бунта внутри армейской элиты.
Что касается Ирана, то параметры его предполагаемой сделки с Нигером не оставляют сомнений, по какой модели он намерен развивать свою дипломатию в Африке. Контакты в логике «преференции в обмен на оружие» уже практикует на этой арене Турция. С одной стороны, подобная активность отражает растущий запрос Африки на альтернативных внешних партнеров, но с другой – не предлагает ей ничего содержательно нового вместо тех неоколониальных подходов, в которых такие ближневосточные державы, как Иран, склонны винить США и Францию.
