Игорь Субботин
Тегеран нарастил усилия по повышению уровня обогащения урана. Фото АР/ТАСС
Тегеран приступил к созданию нейтронного детонатора для ядерной бомбы. С таким утверждением выступили источники телеканала Iran International, подконтрольного иранской оппозиции. По их словам, власти Исламской Республики форсировали работу над полным ядерным циклом. Ключевая роль в процессе отводится Организации оборонных исследований и инноваций – структуре местного Министерства обороны, которая получила четкое оформление за неделю до смерти президента Эбрахима Раиси. По словам экспертов «НГ», это может быть одним из средств реакции на текущие трения с Израилем.
Руководство Исламской Республики приблизилось к получению ядерной бомбы в полной комплектации, заявили каналу Iran International несколько независимых иранских источников. Собеседники канала, базирующегося в Великобритании, проинформировали, что Тегеран нарастил усилия по повышению уровня обогащения урана, развитию средств доставки и, самое главное, производству детонационных технологий. Так, впервые более чем за десятилетие местные инженеры вернулись к конструированию нейтронного детонатора – ключевого элемента в составе боевого ядерного заряда. Такое устройство Исламская Республика уже испытывала в 2012 году. Но тогда прогресс в разработках едва не поставил Иран и Израиль на грань полномасштабной войны.
Форсирование работы над полным ядерным циклом собеседники Iran International связывают с растущей субъектностью Организации оборонных исследований и инноваций – одной из структур иранской оборонной промышленности, которую курировал убитый в 2020 году агентами МОССАД физик-ядерщик Мохсен Фахризаде. За неделю до того, как 19 мая вертолет с президентом Ирана Эбрахимом Раиси потерпел крушение в Восточном Азербайджане, Организация оборонных исследований и инноваций получила законодательное оформление. Новый статус проекта, как отмечалось в законе, необходим, чтобы двигаться «в направлении технологического сюрприза для врага и предотвращения технологического сюрприза для страны».
Косвенным признаком скачка в развитии средств доставки, возможно, стал происшедший 20 января этого года запуск иранского спутника Soraya. Вывести его на орбиту Земли удалось с помощью Qaem-100 – трехступенчатой ракеты-носителя с твердотопливным двигателем. Для нее это был дебютный суборбитальный испытательный полет. Использование Qaem-100 критики расценили как шаг к развитию возможностей в сфере программы межконтинентальных баллистических ракет. Испытание носителя вызвало немедленное осуждение со стороны Германии, Великобритании и Франции. Западные страны выразили тревогу в связи с использованием технологий, которые потенциально могут позволить Тегерану переносить ядерную бомбу.
В июле этого года Конгрессу США был представлен доклад офиса директора Национальной разведки, в котором содержится предупреждение: Иран предпринимает действия, которые дадут ему возможность «лучше подготовиться к производству ядерного оружия, если он на это пойдет». Как отмечали в этой связи источники издания The Wall Street Journal, иранские исследования могут сократить нехватку научных знаний, с которой в последние десятилетия сталкивался Тегеран в работе с военным атомом. Впрочем, разведсообщество делало оговорку, что у Вашингтона нет доказательств того, что верховный лидер Исламской Республики Али Хаменеи планирует «возобновить программу по ядерному вооружению, прекращенную в 2003 году».
Вместе с тем нельзя не заметить, что апрельский удар Израиля по иранскому консульству в Дамаске, который полностью разрушил опосредованный режим противостояния двух крупнейших региональных антагонистов, вернул во внутригосударственные дебаты Исламской Республики вопрос об изменении параметров ядерного сдерживания. «Если существование Ирана окажется под угрозой, то у нас не будет иного выбора, кроме как изменить нашу военную доктрину», – отмечал в мае советник великого аятоллы Камаль Харази.
Вполне ожидаемо, если скандал с устранением главы политбюро ХАМАС Исмаила Хании в тегеранской резиденции усилил внутри иранской элиты подобные голоса.
«В последние годы, после выхода США из Совместного всеобъемлющего плана действий (оригинальной ядерной сделки 2015 года. – «НГ») и ответного отказа Ирана от соблюдения многих условий соглашения, происходило ускорение различных работ в рамках иранской ядерной программы, – обратил внимание в разговоре с «НГ» старший научный сотрудник Центра анализа стратегий и технологий Юрий Лямин. – Тегеран многократно нарастил свои производственные мощности по обогащению урана и т.п.» Сейчас, по словам собеседника «НГ», Исламская Республика обладает достаточным научно-промышленным потенциалом для быстрого создания ядерного оружия. Но для этого должно быть принято политическое решение.
«А вот принятие такого решения зависит как раз от обстановки в регионе, – отметил эксперт. – Чем сильнее Иран будет чувствовать реальную угрозу большой войны с США и Израилем, которые имеют ядерное оружие, тем больше будет ощущаться давление внутри страны, в том числе внутри иранской политической элиты, по поводу создания собственного ядерного оружия». По словам Лямина, текущий виток конфронтации между Ираном, с одной стороны, и Израилем и США – с другой, безусловно, катализирует многие процессы, «подрывая в том числе остатки надежды на возобновление ядерного соглашения в каком-либо виде».
В разговоре с «НГ» научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН Григорий Лукьянов заявил, что обстановка на Ближнем Востоке косвенно стимулирует ядерную и ракетную программы Ирана. «Учитывая ситуацию, когда региональная структура безопасности пришла в негодность и находится в состоянии переформатирования, иранское руководство вынуждено аккумулировать все свои ресурсы, чтобы повысить степень готовности своих государственных и негосударственных структур к отражению угроз, среди которых теперь, безусловно, военная угроза со стороны Израиля находится на высоком уровне», – отметил собеседник «НГ».
«С учетом той безусловной поддержки, которую декларируют Израилю США и региональные союзники, в том числе в сфере безопасности, и неиссякаемого источника оружия, развединформации и боеприпасов для израильской армии, ситуация требует от Ирана не сбрасывать со счетов ни одного из имеющихся инструментов, – заметил Лукьянов. – Мир становится все более нестабильным. Тем не менее у Тегерана появляются и новые возможности, новые ресурсы». По словам собеседника «НГ», в настоящий момент даже от продажи военного оборудования иранское руководство получает дополнительные средства, которые могут быть направлены в том числе на развитие собственной ракетной программы.
«Не думаю, что речь может идти о каких-то технологиях, касающихся ядерного оружия, которые могут быть получены непосредственно из России, – в то же время сделал оговорку эксперт. – Однако та же самая передача Ирану боевых самолетов, современного оборудования, не связанных напрямую с ядерным оружием средств может стать элементом развития единого комплекса стратегических вооружений, который, безусловно, Тегеран стремится создать в интересах обеспечения собственной национальной безопасности».
