Флаг с черепом и соломенной шляпой – символ протеста поколения Z в Непале и не только в нем. Фото Reuters
Осенью 2025 году в Непале и Мадагаскаре произошли государственные перевороты, а в ряде других стран (самые крупные по числу участников – в Индонезии и Филиппинах) случились массовые волнения, чуть было не закончившиеся сменой власти.
Ядром протестующих стала молодежь, которая использовала одну и ту же символику, позаимствованную из японского анимационного сериала «One Piece»: флаг с черепом («Веселым Роджером»), с соломенной шляпой. Именно с ним герои-пираты мультика бороздили моря. Во время протестов этот символ обрел новое значение: им обозначалось недовольство коррумпированными чиновниками и социальной несправедливостью. В СМИ, учтя использование одной символики и схожую возрастную структуру протестного движения, заговорили о революции поколения Z (людей, родившихся примерно с 1997 по 2012 год).
Страной, задавшей тренд, стал Непал. Там социальный взрыв случился в сентябре после того, как правительство во главе с Шармой Оли объявило, что несколько популярных социальных сетей будут запрещены на территории страны. Обоснование было простым: компании, владеющие интернет-площадками, не продлили лицензии. Причины, по которым молодые люди, представители так называемого поколения Z, или просто зумеры, вышли на улицы, оказались намного глубже.
В Непале низкий уровень экономического развития страны сочетается с крайне высоким уровнем безработицы, причем среди молодежи. Гнев непальцев подстегнула и процветающая в высших эшелонах власти коррупция. В результате протестов правительство было свергнуто, кабинет министров возглавила Сушила Карки, первая в истории страны женщина-премьер.
Непальские протесты прошли отнюдь не мирно. В Сети оказалось множество видеороликов, на которых представители власти убегают от разъяренной толпы.
В конце сентября революцией зумеров оказался госпереворот на Мадагаскаре. Если непальцев на улицы вывел запрет соцсетей, то для малагасийцев поводом предъявить претензии власти стали регулярные отключения электро- и водоснабжения. Экономический протест быстро перерос в политический. Тогдашний президент Андри Радзуэлина, опасаясь повторения непальского сценария, распустил кабинет министров, надеясь, что это успокоит страсти. Однако непрекращающиеся протесты вынудили его бежать из страны. Место президента занял полковник Микаэль Рандрианирина, который во главе со своим элитным армейским подразделением Capsat встал на сторону протестующей молодежи.
В конце августа – начале сентября молодежные протесты прошли в Индонезии, в середине сентябре – на Филиппинах и в Восточном Тиморе, в сентябре-октябре – в Марокко. Иногда в ряд революций поколения Z ставят и волнения в Перу, окончившиеся 10 октября, когда парламент объявил импичмент президенту Дине Болуарте, которая давно конфликтовала с законодателями. Волнения молодежи стали доказательством хрупкости политических режимов во многих странах так называемого глобального Юга, а также свидетельством усталости тамошних обществ от бедности и коррупции. Но имеет ли место процесс, аналогичный арабской весне 2010–2012 годов, когда пример одного государства, где вспыхивали волнения и менялась власть, надолго становится заразительным для других? Говорить об этом, по данным на конец 2025 года, преждевременно. Возможно, есть только внешнее сходство, по сути, разных событий, случайно совпавших во времени.
Ирина Акимушкина 
