Закон о смертной казни углубит раскол в израильском обществе

Противники закона, принятого 30 марта Кнессетом, считают, что с помощью смертной казни нельзя устранить угрозу терроризма. Фото Reuters

В израильский Высший суд справедливости (БАГАЦ) поступил иск об отмене смертной казни за терроризм на палестинских территориях. Закон, предусматривающий высшую меру наказания для совершивших теракты в Иудее и Самарии (Западном берегу реки Иордан) большинством голосов 30 марта принял Кнессет (парламент страны). Скорее всего БАГАЦ иск удовлетворит, и это оживит старый конфликт между кабинетом министров Биньямина Нетаньяху и судебной системой, которую израильские правые считают оплотом левых.

С иском в БАГАЦ обратилась Ассоциация за гражданские права в Израиле (ACRI). Это одна из старейших правозащитных организаций страны. ACRI позиционирует себя как структура, стоящая вне политики. Однако израильские правые и ультраправые почти единодушно относят ее к своим идеологическим оппонентам – «левакам», выступающим с пропалестинских позиций.

Впрочем, обратись с иском в БАГАЦ кто-либо другой, все равно процесс, с точки зрения подавляющего большинства израильтян, выглядел бы отражением жесткой политической поляризации, характерной для страны. Бескомпромиссное противоборство двух лагерей, правого и левого, утихшее было с началом войны в секторе Газа осенью 2023 года, похоже, возобновляется вновь.

Сам закон является детищем израильских ультраправых – партии «Оцма ехудит» («Еврейская сила»), которую возглавляет министр национальной безопасности Итамар Бен-Гвир. Без поддержки правящей партии «Ликуд» данный документ не был бы одобрен Кнессетом (там его поддержали 62 депутата из 120). Почему Нетаньяху решил предоставить эту поддержку, до некоторой степени остается загадкой. Ведь было понятно, что закон ухудшит и без того сложные отношения израильского правительства с европейцами, да и с США тоже. Уж очень радикальной, если не сказать больше, выглядит эта законодательная инициатива.

Законом предусмотрена смертная казнь через повешение за преступление террористического характера, повлекшее за собой гибель человека, совершенное на палестинских территориях, которые в Израиле официально именуются Иудеей и Самарией, а в большинстве стран мира – Западным берегом реки Иордан. Закон не распространяется на израильских граждан, ни евреев, ни арабов. Получается, судить по нему могут только палестинцев и только военным судом. На Западном берегу реки Иордан с 1967 года, когда этот регион перешел под израильский контроль, действует военная юстиция. Смертный приговор выносится большинством голосов судей, а не единогласным решением и может быть заменен лишь при «особых обстоятельствах» и только на пожизненное заключение. Казнь производится в течение 90 дней со дня вынесения приговора (в особых случаях этот срок может быть увеличен до 180 дней). Помилование законом не предусматривается. Особое негодование противников данной инициативы вызывает то, что казнить разрешается лиц, не достигших 18 лет и ранее признанных невменяемыми.

И у сторонников, и у противников закона есть свои аргументы, кажущиеся определенной части израильского общества очень вескими. Сторонники введения смертной казни за терроризм напоминают о том, сколько палестинцев, осужденных за терроризм, вышли на свободу в рамках обмена на евреев, захваченных палестинскими организациями. Стоит, хотя бы, вспомнить о Яхъе Синваре, организаторе нападения 7 октября. Он был приговорен к пяти пожизненным заключениям за 12 убийств, провел в тюрьме 22 года и вышел на свободу в 2011 году, будучи среди 1027 палестинцев, обмененных на капрала израильской армии Гилада Шалита. Выйдя из тюрьмы, Синвар возглавил отделение ХАМАС в секторе Газа, став фактическим главой всех вооруженных формирований этой организации. А если бы тогда действовал принятый 30 марта закон, его бы просто повесили.

Сторонники закона также указывают на то, что на практике в Израиле действует смертная казнь в отношении террористов. Лидеры палестинских организаций регулярно гибнут от ударов израильских военных. Тот же Синвар был убит 16 октября 2024 года.

Противники закона, в свою очередь, говорят, что уничтожение противника на войне и казнь по приговору суда – это не одно и то же. Израильским законодательством смертная казнь и так предусмотрена. Но на ее применение был наложен строгий мораторий, после того как в 1948 году, на заре существования еврейского государства был по ложному обвинению в шпионаже расстрелян израильский военный Меир Тувианский. С тех пор было только одно, очень понятное всей стране исключение: казнь в 1962 году Адольфа Эйхмана, оберштурмбанфюрера СС, который в Третьем рейхе был непосредственным организатором уничтожения миллионов евреев.

В иске ACRI приводятся следующие аргументы в пользу отмены закона: он дискриминационный, так как может применяться только в отношении палестинцев, и, кроме того, принят Кнессетом в нарушение его полномочий. Израильское законодательство на Западный берег реки Иордан не распространяется. Если же там действует принятый израильским парламентом закон о смертной казни, значит, этот регион юридически аннексирован. Кстати, это одна из причин, почему против закона выступили в Европе. Еврокомиссия осудила его, выразив недовольство как самим фактом того, что в развитом государстве вводится смертная казнь, так и ее применением только к одной этнической группе. Большинство стран ЕС признают независимость Палестины. Закон – это вызов всем им.

Научный сотрудник Центра ближневосточных исследований ИМЭМО РАН Людмила Самарская считает, что данный документ принят не по инициативе, но с согласия Нетаньяху, который использует его для возобновления своего давнего конфликта с судебной системой. До событий 7 октября 2023 года премьер пытался ограничить полномочия БАГАЦ, что поставило страну чуть ли не на грань серьезного внутреннего противостояния. Нетаньяху обвинял этот судебный орган в политизированности и связях с левыми. «Существует мнение, что принятие закона о смертной казни за терроризм – это популистский шаг ультраправых. Скорее всего, БАГАЦ его отменит и это будет использовано в политической борьбе, как аргумент правых в пользу ограничения полномочий суда», – предположила эксперт в комментарии «НГ».