Депортация нелегала из ФРГ обострила споры о национальном вопросе в КНР

В Европе достаточно активны сторонники создания государства «Восточный Туркестан» на месте Синцзян-Уйгурского автономного района Китая. Фото Reuters

Большой резонанс вызвала депортация из Германии в Китай нарушителя миграционного законодательства. Его, уйгура по национальности, депортировали в Китай, где находится Синцзян-Уйгурский автономный район, и недавно принят закон, ужесточающий наказание за сепаратизм. Впрочем, китайские власти считают, что опасность преувеличена. Новый закон призван защитить государственность страны и ничего более, утверждают они.

Из Франкфурта в Китай депортировали 21-летнего Арафата Адиля, имевшего гражданство КНР и Турции, по национальности уйгура. В Пекине его задержали и допросили. Он приехал в Турцию с семьей в 2017 году из Китая, где, по некоторым данным, подвергался политическим преследованиям. И вот опять Адиль оказался в КНР. Это вызвало тревогу у представителей уйгурской диаспоры в ФРГ. Там боятся, как бы это не привело к высылке уйгурских диссидентов из других стран Запада.

Уйгурский вопрос остро стоял в начале прошлого десятилетия, когда экстремисты стали проникать из Афганистана в Синьцзян-Уйгурский автономный район КНР. Пекин принял меры по восстановлению там спокойствия, причем не только полицейскими мерами. В Синьцзян, как и в районах, где проживают тибетцы, монголы и другие национальные меньшинства, были вложены большие деньги из казны. Уровень жизни населения вырос. Но силовая составляющая в решении вопросов борьбы с сепаратизмом все равно остается. Это показали последние события.

В Китае приняты законодательные меры, призванные обеспечить этническое единство и укрепить позиции общенационального языка. И то и другое, как надеются в китайском руководстве, должно положить конец любым формам сепаратизма. Закон о содействии этническому единству и прогрессу вступил в силу 1 июля 2026 года. Он обязывает укреплять «осознание единой китайской нации» (включая воспитание общей гражданской идентичности через образование, СМИ, культуру и деятельность государственных органов) и предусматривает государственную поддержку инфраструктуры, образования, здравоохранения и промышленности в национальных автономных районах. Большое внимание в новом законе уделено политике в области языка. Необходимо, говорится в документе, содействовать изучению стандартного китайского языка (путунхуа). Тут же указано, что люди имеют право изучать и использовать языки национальных меньшинств. Это право подлежит «уважению и защите». А дискриминация по национальному признаку запрещена. Закон предусматривает ответственность за действия, которые власти квалифицируют как подрыв этнического единства или разжигание сепаратизма. Именно поэтому депортация Арафата Адиля вызвала такой широкий резонанс.

В западной прессе больше всего копий ломается вокруг тех моментов закона, которые дают китайскому государству санкцию на преследование элементов, стремящихся подорвать национальное единство Китая из-за рубежа. Критики национальной политики КНР утверждают, что Пекин юридически закрепляет с помощью этого закона интеграцию меньшинств в доминирующую общенациональную идентичность, особенно в отношении уйгуров, тибетцев и монголов и может привести к дальнейшему ограничению использования местных языков.

Пекин считает закон правовой основой для укрепления единства 56 официально признанных этнических групп страны. Некоторые международные исследователи и правозащитные организации утверждают, что закон закрепляет курс на более глубокую ассимиляцию национальных меньшинств. Нужно сформировать общую национальную идентичность – такова линия властей КНР.

В беседе с «НГ» Алексей Маслов, директор Института стран Азии и Африки МГУ им. М.В. Ломоносова, отметил: «Закон об этническом единстве очень долго обсуждался, китайские коллеги привлекли к обсуждению и российских китаистов. С одной стороны, в Китае есть 56 официально обозначенных национальных меньшинств. С другой стороны, в Китае реально этнических различий значительно больше. Это видно по языку, по клановым традициям. То есть Китай рос из многих культурных центров. Время от времени это приводило к расколу. Китайские ученые сами говорили, что деление на 56 групп не точно. В 50-х годах даже в Китае были попытки указать 200 этнических групп». Но сейчас стало ясно, что такое деление может нарушать единство китайской нации. Получили хождение такие слова, как «гонконгский китаец, тайваньский китаец». Это сочли нежелательным. Вот тут и пришло решение укрепить единство китайской нации.

«На мой взгляд, никакой раскол Китаю сейчас не грозит. Он, скорее, готовится к будущему. Многие формы образования переводятся на китайский язык. Что касается китайской диаспоры за рубежом, то Китай готов защищать ее интересы. В то же время нужно учесть, что на китайцев, живущих за границей, особенно на бизнесменов оказывается огромное давление. Но и сами китайцы часто нарушают правопорядок или иммиграционное законодательство», – заключил Маслов.

Александр Лукин, научный руководитель Института Китая и современной Азии РАН, подчеркнул, что в КНР недавно был принят не только закон об этническом единстве, но и о языке. «Не совсем ясно, как это будет работать. Раньше в национальных районах существовали газеты, радиостанции на национальном языке. Теперь не понятно, как они будут выходить – в двух копиях – на китайском и местном языках? То есть руководство хочет расширить сферу действия китайского языка, китайской культуры в качестве общегосударственной. В некотором смысле это дискриминация. Другие национальности должны учить китайский язык. А китайцы не должны учить их языки. В СССР по закону в судах в национальных республиках необходимо было дать переводчика на национальный язык. В Китае такого правила нет. Все должны знать китайский язык», – полагает Лукин.