Андрей Серенко
Режим талибов вынужден подавлять вооруженную оппозицию уже на нескольких фронтах. Фото Reuters
В Афганистане появилась первая группа вооруженного антиталибского сопротивления, говорящая на языке пушту. До сих пор все главные противники режима «Талибана» были представлены персоговорящими таджиками в северных районах страны. Расширение географии сопротивления еще больше обострит для талибов проблему сохранения контроля над Афганистаном.
В июле 2026 года режим «Талибана» в Афганистане впервые за последние пять лет получил чувствительные удары со стороны групп вооруженной оппозиции. В афганском Бадахшане произошла серия событий, которые фактически поставили под вопрос возможность эффективного контроля Кабула и Кандагара над этим регионом. Мятеж командира Джумы Фатеха и захват уезда Яфтали-Паин бойцами бывшего спецназовца Абдул Каюма Маланга (см. «НГ» от 19.07.26) оказались прелюдией к еще более масштабной операции сил сопротивления.
Утром 23 июля бойцы Фронта свободы Афганистана (ФСА), лидером которого является бывший начальник Генштаба республиканской армии генерал Ясин Зия, атаковали позиции талибов в уезде Зебак и районе Топхана провинции Бадахшан. В результате этой операции группы ФСА смогли вытеснить подразделения «Талибана» с господствующих высот в уезде, взяв под контроль не менее трех военных баз талибов. Операция сил сопротивления продолжалась 24–25 июля, бойцы ФСА успешно удерживали захваченные позиции, отбивали атаки противника, препятствуя высадке талибских резервных групп из вертолетов, и впервые сбили два беспилотника «Талибана», которые вели разведку над зоной боевых действий.
Если в случаях с мятежом Джумы Фатеха и акцией Каюма Маланга жертвы среди талибов отсутствовали, то в ходе операции ФСА 23 июля «Талибан» впервые понес крупные единовременные потери. Бойцы генерала Зии уничтожили, по разным данным, от 31 до 45 талибов, еще около 40 получили ранения.
В бою был убит влиятельный местный командир Фарид, уроженец Джурма, один из приближенных начальника Генштаба армии талибов Кари Фасихуддина Фитрата. «У талибов траур после понесенных потерь», – сообщил источник в Файзабаде, административном центре провинции Бадахшан.
Громкая и очень успешная операция ФСА в Бадахшане затмила другое событие, которое по значению не уступает июльским успехам Ясина Зии. В восточной афганской провинции Нуристан 26 июля заявила о себе новая вооруженная оппозиционная группа «Объединенный фронт свободы» (ОФС – Da Azadgano Etihad Jabha). Эту группу, по имеющейся информации, возглавляет Гулам Мубариз. ОФС состоит из местных жителей, нуристанцев. Группа записала видеообращение на пушту, поклявшись сражаться с талибами «в защиту идентичности Нуристана», а также «за свободу всех афганцев, чьи права нарушаются при правлении талибов».
Представители ОФС заявили, что имеют доступ также к провинциям Кунар и Лагман, что делает в перспективе возможным создание широкого фронта сопротивления в этой части Афганистана. Провинция Нуристан занимает чувствительное географическое положение, а ее близость к Пакистану делает нуристанский фактор еще более интересным.
Появление организации «Объединенный фронт свободы» является серьезным политическим событием для региона. У нуристанцев никогда не было собственной политической партии, и, начиная с 1980-х годов, они были разделены между несколькими партийными проектами. На местном уровне политическая жизнь регулировалась личными договоренностями лидеров племенных объединений. Некоторое время назад старейшины двух районов Нуристана напрямую, в обход Кабула и Кандагара, вели переговоры с правительством Пакистана, чтобы снять дорожную блокаду, введенную пакистанской армией.
Очевидно, с появлением проекта ОФС политическая жизнь в Нуристане вступит в качественно новый период. Впервые в этой провинции заявила о себе политическая сила, поставившая целью защиту нуристанской идентичности от агрессивной экспансии религиозно-племенной идеологии талибов. «Важно, что к методам вооруженной борьбы с режимом «яростных мулл» перешли другие этнические группы в Афганистане, в том числе говорящие на пушту», – комментируют ситуацию афганские наблюдатели. По их оценкам, все признаки указывают на то, что борьба против талибов в Афганистане не будет вестись в рамках какой-то вертикальной или иерархической структуры, но будет объединять «серию малых и средних групп, в основном выражающих этнические, субэтнические и провинциальные интересы».
Частью этой системы будут не только народы Северного Афганистана, но также группы, говорящие на пушту. «Многие антиталибски настроенные пуштуны, находящиеся как в диаспоре, так и внутри страны, теперь все больше нервничают, опасаясь, что крах талибов приведет к коллективной расправе над ними, и поэтому создают собственные оппозиционные платформы», – отмечают афганские наблюдатели. По их мнению, стоит ожидать появления в ближайшей перспективе политических проектов, которые будут ориентированы на достижение публичного обособления пуштунского этнического полюса от «Талибана».
В этом процессе, несомненно, важную роль играют политика стран региона и большая геополитика. В частности, все большее значение приобретает давление Пакистана на талибов в Кабуле и Кандагаре. Есть основания полагать, что без поддержки Исламабада июльские события в Бадахшане и некоторых других районах Афганистана не получили бы такой яркости и эффективности. Пакистан явно подает талибам сигнал о необходимости идти на компромиссы в диалоге на «линии Дюранда», в противном случае угрожая усилением процессов дестабилизации внутри талибского «эмирата».
Монополизация власти талибами фактически толкает Афганистан к фрагментации. Возможно, по итогам набирающего силу очередного кризиса он не распадется по типу Балкан, но, отмечают афганские наблюдатели, «совершенно очевидно, что 20 лет квазидемократического правления в Афганистане (в период нахождения там сил США и НАТО) дали людям достаточно мудрости, чтобы понимать свои права». Настойчивость талибов в навязывании Афганистану модели шариата с кандагарским и племенным оттенком оттолкнула от них другие общины страны. Потому тема идентичности в создающейся антиталибской экосистеме оказывает все более значительное влияние на афганский политический процесс.
