Власти КНР приводят Макао к общекитайской норме

Макао – город, где местные флаги соседствуют с флагами КНР, а реалии колониального прошлого и коммунистического настоящего переплетены. Фото Reuters

В Макао (в КНР его принято именовать Аомынь), приморском городе на юге Китая, который вплоть до конца прошлого века был колонией Португалии, суд приговорил бывшего члена местного законодательного собрания Ау Кам Сана к 12,5 годам тюрьмы. Ему вменили подрывную работу против государства, нарушение конфиденциальности и вступление в контакт с организациями, группами и лицами, которые представляют собой угрозу для национальной безопасности КНР. Это яркое свидетельство того, что власти Китая, вслед за Гонконгом, проводят унификацию и Макао. Город, присоединившийся к КНР по принципу «одна страна – две системы» потихоньку в плане внутреннего режима, становится не отличим от других городов Поднебесной.

Вынесенный вердикт суров, особенно учитывая, что осужденному 69 лет. А ведь Макао – это не Гонконг, находящийся рядом, не ворота для иностранцев, вкладывающих деньги в китайскую экономику. Роль Макао совершенно иная. Многие величают его китайским Лас-Вегасом. И не зря. Богатые китайцы – люди азартные, и многие ездят в Макао, чтобы испытать свою удачу в казино.

Помимо большого казино, других подобных заведений поменьше, ресторанов и баров в Макао есть и исторические памятники, например старинная крепость, со стен которой на море смотрят пушки. Словом, в Макао есть на что взглянуть и туристам.

Но чем Макао никогда не был знаменит, так это демонстрациями в защиту демократических свобод и прав на самоуправление. Возможно, потому, что здесь их особенно не нарушали. Отпугивать туристов, на которых стоит экономика города, не решались ни власти, ни недовольные властями.

Макао был возвращен Китаю в 1999 году. Он, как и Гонконг, имеет статус специального административного района, но сохраняет собственную административную систему, доставшуюся от португальцев. Она включает в себя независимость ветвей власти и руководство в лице главы администрации, избираемого специальной выборной комиссией и утверждаемого властями КНР. В Макао даже есть собственная денежная единица – патака. Все очень похоже на Гонконг. Только там, в отличие от Макао, протесты с середины первого десятилетия нашего века происходили неоднократно. Поэтому в Гонконге Пекин затеял череду судебных процессов против участников протестов, по итогам которых многие были сурово наказаны. Джими Лай, магнат прессы, издатель оппозиционной газеты на китайском языке, получил аж 20 лет заключения. В Макао же дело Ау Кам Сана, которого арестовали в прошлом году, сразу привлекло к себе внимание. Ведь это был первый такой случай здесь. Ау предали суду на основании местного закона о национальной безопасности, который вступил в силу в 2009 году.

В приговоре указано, что подсудимый частично признал свою вину. К тому же он подвергается судебному преследованию впервые. Тем не менее Ау показал, что не отказывается от «своих злонамеренных взглядов», и это усугубляет его вину, указано в постановлении суда.

Наблюдатели на Западе и в Восточной Азии говорят, что движение за демократию в Макао никогда не было столь же влиятельным, как в Гонконге, в силу местной специфики. Поэтому, пишет агентство АР, кейс Ау Кам Сана показывает: Пекин, опасаясь, что ситуация может выйти из-под контроля, демонстрирует нетерпимость даже к малейшим формам несогласия с властями.

Жена осужденного Виктория Чин распространила в социальных сетях письмо по поводу приговора. Она выражает надежду на то, что власти позволят ей обмениваться письмами с мужем и регулярно посещать его в тюрьме, не выставляя никаких условий. Беседуя с репортерами, Виктория заявила: «Что это такое, как не политический судебный процесс, ставящей целью унизить и подвергнуть репрессиям невинного человека?».

Ау Хуньи, дочь осужденного, живущая в Лондоне, сказала агентству АР: «Мой отец – спокойный, семейный человек, который глубоко переживает за судьбу Макао. Невыносимо сознавать, что его и дальше будут держать в заключении, хотя он не совершил никакого преступления».

Дочь сообщила репортеру, что семья наняла адвоката, но он не смог встретиться с Ау. Она сказала также, что правительство путем этого судебного процесса ясно продемонстрировало: права человека не защищены, наоборот, они подавляются. Жить в таком обществе страшно, заключила Ау Хуньи.