Ольга Камарго
|
|
Мелкий князь-выскочка стал настоящим героем. Иван Билибин. Князь Игорь. 1929 |
Это произведение, написанное на древнерусском языке и кратко называемое «Слово о полку Игореве», до сих пор вызывает много вопросов и споров. Как утверждают специалисты, на сегодняшний день существует более двух сотен переводов этого текста на современный русский язык – как поэтических, так и прозаических. Из наиболее известных – Дмитрия Лихачева, Василия Жуковского (долгое время считалось, что это текст Александра Пушкина), Александра Вельтмана (см. «НГ-EL» от 30.07.25), Константина Бальмонта, Евгения Евтушенко… Процитируем прекрасный, признанный перевод Николая Заболоцкого:
«Не пора ль нам, братия, начать
О походе Игоревом слово,
Чтоб старинной речью рассказать
Про деянья князя удалого?
А воспеть нам, братия, его –
В похвалу трудам его и ранам –
По былинам времени сего,
Не гоняясь мыслью за Бояном».
Однако «воспетая» битва была с треском проиграна, да еще сам князь был пленен. Правда, когда половецкие ханы ушли с войсками грабить Русь, Игорь бежал и вернулся домой. Но в плену остался его сын Владимир.
Не очень просто разобраться в историческом контексте этого похода. Можейко подробно анализирует ситуацию в работе «1185 год». Русская княжеская династия Рюриковичей к XII веку породнилась почти со всеми королевскими домами Европы. Часто, к примеру, венгры или поляки вмешивались в сугубо русские дела.
Во-первых, Можейко аккуратно разбирается в семейных связях князей, конфликтах между ними и в политической обстановке в целом, что само по себе очень непросто: «Особенности развития русского феодализма определялись молодостью русской государственности, противостоянием со Степью и своеобразием феодального слоя – все князья были родственниками, что обуславливало сложнейшую внутриполитическую обстановку». В этот период истории, а именно до монголо-татарского нашествия, Русь – это страна городов. Междоусобные войны князей, как ни странно, несут не только зло, но и добро – выжившие города развиваются, укрепляются и богатеют. В отличие от деревень оставляют после себя богатый культурно-археологический слой, который потом анализируют историки. А вот после ига Русь стала страной деревень, а они, увы, исчезают с лица земли почти бесследно.
Ну а во-вторых, автор разбирает мотивы этого похода. Почему не самый могущественный Новгородо-Северский князь вышел в поход против половцев, да еще и сравнительно малыми силами? С тремя еще меньшими князьями. «И когда в великой русской поэме «Слово о полку Игореве» князь Игорь отправляется в поход на юг, то он стремится к Черному морю, помня о русских походах в те края и о том, как русские князья прибивали свои щиты к воротам Константинополя». Все так, но это только часть исторической правды. Здесь имеют место и обиды междоусобные, и желание взять реванш. В этом упрекает князей-племянников и великий князь Киевский Святослав:
«И тогда великий Святослав
Изронил свое златое слово,
Со слезами смешано, сказав:
– О сыны, не ждал я зла такого!
Загубили юность вы свою,
На врага не вовремя напали,
Не с великой честию в бою
Вражью кровь на землю
проливали.
Ваше сердце в кованой броне
Закалилось в буйстве
самочинном.
Что ж вы, дети,
натворили мне
И моим серебряным сединам?»
|
|
В целом «Слово…» – история трагическая. Виктор Васнецов. После побоища Игоря Святославича с половцами. 1880. ГТГ |
Впрочем, дело не только в этом. «Нашел» и обнародовал «Слово о полку Игореве» государственный деятель, археограф, историк, собиратель рукописей и русских древностей, 11-й обер-прокурор Святейшего Синода граф Алексей Мусин-Пушкин. И это далеко не единственная ценнейшая древнерусская рукопись, введенная им в научный оборот. Звание обер-прокурора давало ему широкие полномочия, в том числе – запрашивать отовсюду для копирования любые документы. Бывало, первоисточники не возвращались, и о том в Петербург отправлялись жалобы. Бывало, граф покупал артефакты с рук – у населения или перекупщиков, причем не всегда законно. Так или иначе Мусин-Пушкин оставил в тайне, откуда у него взялась рукопись «Слова…». Граф успел сделать список для Екатерины II, однако подлинник сгорел в московских пожарах 1812 года.
Целое течение скептиков утверждало, что это новодел XIX века, авторство приписывали многим – от самого Мусина-Пушкина или его друга Иоиля (Быковского), бывшего архимандрита Спасо-Ярославского монастыря, до перекупщиков.
Советский историк-археограф, исследователь русского Средневековья, Александр Зимин считал автором именно Иоиля Быковского. Концепцию свою ученый изложил в книге 1964 года «Слово о полку Игореве», вышедшей в количестве 101 экземпляр. Рассказывают, что после проведенной дискуссии, книгу у всех отобрали, а вот статьи Зимина на эту тему оставались в открытом доступе. Зимин считал, что источниками «Слова…» стали в основном «Задонщина» и другие русские летописи (по преимуществу Ипатьевская).
Однако исследования Андрея Зализняка, советского и российского лингвиста, по мнению многих, поставили точку в этой истории. В 2007 и 2008 годах за доказательство подлинности «Слова о полку Игореве» ученый получил три крупные награды: Литературную премию имени А.И. Солженицына, Большую золотую медаль Российской академии наук и Государственную премию России.
В 2004 году Зализняк, который терпеть не мог шарлатанов от науки, узнал, что американский историк Эдвард Льюис Кинан в своей монографии «доказывает», что автор «Слова…» – чешский просветитель XVIII–XIX веков Йозеф Добровский. «У лингвистов, казалось мне, имеются гораздо большие возможности, чем у других гуманитариев, опираться на объективные факты – на строго измеренные и расклассифицированные характеристики текста. Неужели текст не имеет совсем никаких объективных свойств, которые позволили бы отличить древность от ее имитации?» – решил Зализняк.
Проведя скрупулезный лингвистический анализ текста, он сделал вывод: «Либо «Слово о полку Игореве» и есть древнее сочинение, либо все языковые характеристики искусственно воспроизвел умелый фальсификатор XVIII века. Подделка не является абсолютно невозможной, но ее можно допустить только в том предположении, что ее осуществил некий гений, пожелавший скрыть от человечества свою гениальность».
О сомнениях в подлинности «Слова…» пишет и Можейко. Однако он уверен: «Но всегда найдется любитель нарушить традицию ради сенсации. Особенно когда сенсация направлена на то, чтобы отнять славу у «недостойных» и прибавить ее к «достойнейшим».
Если же взять за гипотезу то, что «Слово…» подлинное, возникает главная интрига – кто тот гений, который написал его в XII–XIII веках? Авторство приписывали и Бояну, и его сыну, и «премудрому книжнику» Тимофею, жившему в Галиче, и Ольстину Олексичу, черниговскому воеводе, участнику похода 1185 года, или даже самому князю Игорю Новгородо-Северскому...
В чем же гениальность автора «Слова…» и уникальность древнего текста? В очень хорошем знании как словесности, так и отношений того времени. Это и междоусобицы, и запутанные родственные связи. Князья часто женились на половецких царевнах, те принимали православие, древнерусский язык обогащался тюркскими словами. Даже князь Игорь Святославович, герой и виновник похода 1185 года, по матери, то есть наполовину, половец.
«Слово о полку Игореве» – цельное произведение, включающее эпос и фольклор, монологи героев и авторские отступления, образы, отсылающие и к христианской, и к языческой традициям. По сравнению с летописями оно выигрывает и в историчности – помимо описаний самого похода в небольшом произведении находят место и экскурсы в недавнее прошлое древней Руси.
В общем, если бы «Слово…» не написали в XII–XIII веках, его нужно было бы придумать в веке XIX…
