Вячеслав Харченко
Везите меня на море! Рисунок Владимира Менделевича
Диссертация
У каждого уважающего себя русского интеллектуала или считающего себя таким должна быть на компьютере папка «Диссертация». Я видел такую папку у Германа В. Он писал диссертацию о Заболоцком. Была такая папка и у Оли Н., моей давней несостоявшейся любви (я все-таки женат). Она называлась «Психологические диалектизмы в староанглийском языке в эпоху Генриха IV». У меня тоже есть папка «Диссертация». Там лежит файл «Типизация рабочих чатов и их влияние на оперативное управление организацией». Диссертацию я написал за два часа. Но потом мне надо было изучить 10 миллионов сообщений чатов в организации, где я работаю, типологизировать сообщения с помощью статистического анализа и подтвердить их влияние на операционную деятельность компании с помощью дисперсионного анализа. Поэтому у меня появилась папка «Диссертация». Просто папка. И вселенская тоска русского человека.
Локти
Прочитал в интернете, что если локти к 50 стали наждачными, то это тестостерон падает. И вот сижу я на набережной курю, кофе пью и представляю, как девушка идет – молодая, красивая-красивая.
И я подпрыгиваю, бегу к девушке и кричу:
– Какая красивая молодая девушка!
А девушка так мне в ответ:
– Нет-нет, Вячеслав Анатольевич, покажите-ка свои локти.
Я так стыдливо показываю, а красивая девушка мне:
– Ну вот же, Вячеслав Анатольевич, у вас локти наждачные.
– И чего? – спрашиваю.
– Тестостерон у вас упал.
– Ну и что? – говорю.
– Нельзя вам без тестостерона.
– Ну, я чуть-чуть.
– И чуть-чуть нельзя. – И уходит.
И я сижу такой на набережной, кот у ног вьется, я кофе пью, курю и смотрю так протяжно в спину удаляющейся молодой красивой девушке.
Болеть на море
Вчера болел. Проснулся утром в праздник Победы – тоже болею. «Нет, – думаю, – я не хочу просто так болеть, я хочу болеть на море, пусть мои последние минуты в жизни будут на море».
Жена пишет: «Лежи, никакого моря».
Саша говорит:
– Лежи, никакого моря.
Костя говорит:
– Лежи, никакого моря.
А я им:
– Нет-нет, везите меня на море.
– Помрешь, – говорят.
– Лучше помереть на море, чем болеть не у моря.
Они посовещались, вызвали такси и повезли меня на море. Такси ехало через степь, потом через горный перевал, потом с гор спустилось к морю.
Подъехало к воде, таксист открыл дверь (вообще дул холодный ветер, качались кипарисы, нависли свинцовые тучи, бушевали волны, было всего градусов 13 тепла), Костя и Саша вынесли меня из такси, поднесли к воде и положили на гальку на плед. Летали чайки, а далеко парил альбатрос. Тут, как в плохом романе, я должен написать, что болезнь тут же ушла от меня и ко мне вернулись силы, но болезнь не ушла. Костя и Саша назвали меня идиотом, погрузили в такси и обратно через горы повезли меня в Южный город. И жена меня назвала идиотом. А потом и сосед Леха, которому я все рассказал, назвал идиотом.
Кроксы
– Ну и как они тебе? – спросил Саша и ткнул в мои вьетнамские резиновые тапки.
– В каком смысле? – спросил я.
– Ну, это ж кроксы.
Я еще раз внимательно посмотрел на свои резиновые вьетнамские тапки.
– В каком смысле? – повторил я.
– Резиновые тапки с закрытым верхом называются кроксами.
Я еще раз посмотрел на тапки. Это были обычные резиновые тапки.
– Кроксы были придуманы гавайскими серфингистами. В мире существует всего одна американская фирма, которая делает оригинальные кроксы. У тебя оригинал или реплика?
Я опять посмотрел на вьетнамские закрытые тапки и неуверенно произнес:
– Оригинал.
– Ого! – воскликнул Саша. – Оригинал стоит 15 тысяч.
Я опять посмотрел на тапки. Я купил их на алуштинском рынке за 200 рублей.
– Да, – отвечаю Саше, – я люблю серфинг.
И погладил свой 120-килограммовый живот.
– Возьмешь меня серфингить? – спросил Саша.
– Настоящий серфинг, Саша, происходит на заре, когда теплое ласковое солнце освещает розовым светом перламутровую волну, а стайки остроносых дельфинов прыгают из морской воды вокруг твоей доски. Ты любишь дельфинов, Саша?
– Люблю, – сказал Саша.
– Тогда мы купим тебе кроксы, Саша.
И мы пошли на алуштинский рынок за оригинальными кроксами.
Алушта
Дарья Гармоненко 
