Тим Рот ищет вдохновения на "Острове Бергмана"

Американские сценаристы ищут вдохновения на острове Форё. Кадр из фильма

Премьера фильма француженки Мии Хансен-Леве «Остров Бергмана» состоялась в рамках Каннского кинофестиваля. Для киноманов одно название – повод посмотреть, но и остальных картине есть чем привлечь к экрану. Например, актерским составом: в этом камерном и недорогом проекте играют между тем звезды первого эшелона вроде Тима Рота, Мии Васиковской и Вики Крипс (главная роль в «Призрачной нити» Пола Томаса Андерсона). К тому же и действие разворачивается на шведском острове Форё, где жил и работал над несколькими своими фильмами Ингмар Бергман, – «Остров» снимали там же, так что аутентичности ему не занимать.

Тони (Рот) и Крис (Крипс) – пара американских сценаристов-режиссеров – приезжают в Швецию, на родину их любимого режиссера Бергмана. На Форе, где буквально каждое дерево, камешек и домик так или иначе связаны с кино, они планируют устроить своего рода писательскую резиденцию. Здесь есть все необходимое: тишина, простор и воздух, шум холодного моря и, если надо, компания разновозрастных киноведов и кинокритиков, всегда готовых порассуждать о Бергмане. Тони работает над очередным хоррором – в этом жанре он, очевидно, широко известен в узких кругах и даже устраивает в местном крошечном кинотеатре презентацию одной из своих предыдущих лент. Крис пребывает в состоянии «писательского блока» и никак не может придумать финал для своей истории – эта вымышленная мелодрама про один эпизод из вялотекущего, без начала и конца, многолетнего романа героини Мии Васиковской и героя Андерса Даниелсена Лье также разворачивается, по задумке, на Форё. Витающий в воздухе дух великого режиссера, к слову, верившего в призраков, пронизывает быт героев, которые начинают вторить персонажам то «Сцен из супружеской жизни», то «Персоны» с ее мотивом раздвоения личности.

Поначалу «Остров Бергмана» выглядит даже ироничным – превращенный в музей кусок суши становится местом паломничества, больше всего напоминающего какой-то местечковый российский кинофестиваль. Пожилые критики, студенты-киноведы, заезжая звезда средней степени известности, недельный марафон фильмов Бергмана на пленке, бесконечные разговоры о глубинах его творчества и уставшие от этого местные жители, с откровенным раздражением реагирующие на одну только фамилию их знаменитого соотечественника. Вишенка на торте – «Бергман-сафари» на желтом автобусе, по всем памятным местам, с поеданием бургеров в финале. И Тони, и Крис, очевидно, не очень готовы с головой погружаться в это провинциальное синефильство: он откровенно скучает, рисуя на полях своего сценария эротические картинки и постоянно беседуя с кем-то (возможно, с продюсерами) по телефону. Она и вовсе, как оказывается, особо ничего не знает о Бергмане, приземленно (по меркам приезжающих туда фанатиков) скучает по дочери и вслепую ищет вдохновения, пытаясь сама разыграть сцены из своего будущего фильма и искусственно сделать собственную жизнь кинематографичнее. Например, с помощью местного завсегдатая, неуклюжего студента, неплохо ориентирующегося в самых заповедных уголках Форё, готового покатать на машине, угостить сидром, искупать на безлюдном пляже и пустить в бергмановскую библиотеку.

Фактура, которую бережно коллекционирует на острове Крис, оживает фильмом в фильме. Миа Васиковска ходит теми же тропами, даже встречает того же студента, что и ее создательница, терзается куда более сильными, но, очевидно, не на пустом месте возникшими в сознании сценаристки любовно-экзистенциальными переживаниями. Ее возлюбленный постоянно ускользает, так и Тони будто бы готов убежать, как будто бы не слушает, не поддерживает, вдруг и не любит, ведь отказывается же помочь ей с концовкой ее сюжета. На деле же он давно придумал отличный финал для их с Крис реальной истории, простой и реалистичный.

В итоге картина в целом балансирует на грани зрительского и киноманского зрелища, как ни странно, с довольно здоровым, в меру саркастичным, но в то же время, безусловно, уважительным взглядом и на тех, кто создает себе кумиров, и на этих самых кумиров, и на, собственно, рядовых режиссеров и сценаристов. В их попытках дотянуться до величия предков, написать ту самую историю, найти вдохновение и не сойти с ума, якобы кинематографично повесившись на какой-нибудь бергмановской мельнице, – такие пошлые финалы непростительны по обе стороны экрана.