Виктория Панфилова
Депутат Илимбек Кубанычбеков поднял вопрос об изменении банковской комиссии при переводах денег из России.
Фото с сайта www.kenesh.kg
Бишкек ужесточает контроль над бизнесом ради сохранения международных расчетов. Минэкономики Киргизии добивается принудительной ликвидации около 35 компаний, чьи операции власти считают рискованными для банковской системы. Тем временем предприниматели жалуются на комиссии за переводы рублей из России: по словам депутата Илимбека Кубанычбекова, в отдельных случаях они достигают 10%. Перед властями стоит вопрос: как защитить банки, сохранив для бизнеса возможность платить по приемлемой цене?
О жалобах предпринимателей Кубанычбеков рассказал на заседании Жогорку Кенеша (парламента) 7 сентября. Депутат сравнил нынешние комиссии с прежними – около 0,2–0,5%. При переводе 10 млн руб. расходы на комиссию теперь могут достигать миллиона.
По его словам, бизнес включает эти затраты в стоимость товаров, перекладывая их на покупателей. Некоторые банки, утверждает парламентарий, отказываются принимать рубли. Он попросил правительство взять вопрос под контроль и обсудить его с банками.
Пока неясным остается, какие банки ввели драконовский тариф. Неясно и то, чем объясняется рост расходов: собственными комиссиями банков, услугами посредников или особенностями отдельных операций. Однако сама жалоба придает практический смысл разговору о сохранении платежных каналов. Для предпринимателя важны и возможность отправить деньги, и сумма, которую придется за это отдать.
Накануне стало известно об обращении Министерства экономики в Министерство юстиции с предложением начать принудительную ликвидацию порядка 35 юридических лиц. Компании выявила межведомственная группа под руководством спецпредставителя президента Бакыта Сыдыкова. Ведомство объяснило решение необходимостью оградить банковскую систему от операций с признаками обхода санкций. Пока речь идет о запуске процедуры, а не о завершенном закрытии фирм.
Днем ранее власти сообщили о проверке примерно 40 компаний: материалы по 16 из них передали в суд для рассмотрения вопроса о ликвидации. Пересекаются ли этот и новый перечни, из опубликованных сообщений неясно. Не раскрыты названия 35 фирм, объемы их операций и направления поставок. Поэтому оценивать возможные потери торговли по количеству компаний преждевременно: за одной фирмой могут стоять значительные обороты, за другой – лишь несколько сделок.
Банковские ограничения уже приобрели заметный масштаб. По сообщению ведомства, к началу месяца «Элдик Банк» закрыл счета порядка 126 компаний, «АБанк» – около 100. Но, как говорят эксперты, эти показатели нельзя автоматически суммировать: одна фирма могла обслуживаться в обоих банках. Власти также готовят «черный список» участников внешней торговли с повышенными санкционными рисками. Он должен позволить выявлять опасные операции до их проведения.
Политически Бишкек продолжает оспаривать односторонние ограничения. В сентябре Садыр Жапаров предложил предоставить исключительное право вводить санкции ООН, указав на ущерб, который они наносят небольшим государствам. Как писала «НГ» (см. номер от 24.09.26), президент говорил об ущербе односторонних ограничений для небольших стран. Теперь его администрация показывает, какие внутренние меры готова принимать, чтобы этот ущерб сдержать. Бишкек оспаривает санкционную политику, но в работе банков вынужден учитывать ее последствия.
Логику происходящего можно объяснить стремлением защитить расчеты основной части бизнеса, отказавшись от наиболее рискованных клиентов. Доход от обслуживания отдельной компании может оказаться несопоставимым с потерями банка, если ему ограничат доступ к международным платежам. Однако результат зависит и от реакции иностранных партнеров, и от точности проверок внутри страны. Отказ в обслуживании способен затронуть обычную сделку, если банк предпочтет перестраховаться.
Кубатбек Рахимов, исполнительный директор общественного фонда «Аппликата – центр стратегических решений» (Бишкек, Киргизия), видит в проверках и демонстративную сторону. По его оценке, наказание отдельных компаний позволяет властям показывать западным партнерам соблюдение ограничений, сохраняя работу финансового хаба. В комментарии «НГ» эксперт описал «двухконтурную модель»: наряду с банковскими платежами, чувствительными к требованиям зарубежных банков-корреспондентов, используются расчеты через стейблкоины. Поэтому закрытие фирм, считает Рахимов, еще не означает прекращения обслуживаемых через республику финансовых потоков.
Высокие комиссии за рублевые переводы эксперт объясняет другой причиной. «Банковская система не переваривает такое количество рублей», – говорит он. По его оценке, предложению российской валюты не хватает встречного спроса: объемы торговли и трехсторонних зачетов не позволяют поглотить весь поступающий поток. Дополнительными комиссиями банки, полагает Рахимов, страхуются от валютного арбитража – заработка на разнице курсов. Таким образом, дороговизну переводов он связывает с дисбалансом валютного рынка, не проводя прямой связи с нынешней ликвидацией компаний.
Для российских партнеров эта неопределенность особенно чувствительна. По данным Национального статистического комитета, за январь–июль 2026 года торговля Киргизии со странами Евразийского экономического союза (ЕАЭС) выросла на 5,4%, до 3,7 млрд долл. На Россию пришлось 65,1% этого оборота. При этом экспорт республики в страны союза снизился на 2%, а импорт увеличился на 7,2%. Эти цифры показывают значение российских связей, но относятся к периоду до октябрьских решений и не позволяют судить об их последствиях.
Закрытие счетов само по себе не доказывает сокращения торговли. Компания может перейти в другой банк, изменить порядок расчетов или провести платеж с задержкой. Но даже при сохранении поставок дополнительные расходы способны уменьшить прибыль продавца и повысить цену для покупателя. Именно об этой стороне проблемы говорит депутат Кубанычбеков.
Теперь многое зависит от четкой формулировки правил. Предпринимателям необходимо знать, какие сделки вызывают подозрения, какие документы снимают вопросы и как оспорить отказ в обслуживании. Чем меньше ясности, тем труднее планировать поставки и договариваться о цене. Готовность Бишкека ограничивать бизнес уже обозначена. Успех этой политики зависит от того, смогут ли оставшиеся компании проводить обычные платежи без чрезмерных затрат. Иначе сохраненные банковские каналы рискуют оказаться слишком дорогими для тех, ради кого их защищают.
