Таджикские пограничники на учениях «Кобальт-2026» отрабатывали борьбу с вооруженными группами и пресечение наркотрафика. Фото с сайта www.odkb-csto.org
Российское военное присутствие остается одной из опор безопасности Таджикистана. На переговорах в Душанбе Владимир Путин и Эмомали Рахмон обсудили работу 201-й российской базы и положение на границе с Афганистаном. Союзники подтверждают необходимость сотрудничества. Но Душанбе приходится учитывать связи с США и Китаем. Более активное участие российских пограничников могло бы стать гарантией безопасности Таджикистана, но потребовало бы отдельного политического решения.
Душанбинские переговоры стали второй личной встречей лидеров за месяц после беседы в Москве 12 ноября. В Таджикистан Путин прибыл по завершении саммита в Китае 20 ноября. По итогам переговоров пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков сообщил о совпадении позиций Москвы и Душанбе относительно присутствия российской базы.
Военное сотрудничество сохраняет значение и на фоне расширения контактов с Кабулом.
Рахмон, по словам Пескова, подробно проинформировал Путина об обстановке на границе. Там продолжают действовать контрабандисты и происходят инциденты, но сохраняются определенная стабильность и предсказуемость. Экстренных решений эта оценка не предполагает, но укрепление рубежа остается актуальным. Российская база и непосредственная охрана границы решают разные задачи: сохранение военного присутствия само по себе не снимает вопроса о возможностях пограничных подразделений.
Протяженность таджикско-афганской границы составляет 1344 км. После распада СССР ее охраняли российские пограничники. В 2004 году Душанбе взял курс на передачу этой функции национальным силам (см. «НГ» от 25.05.04). Завершился этот процесс в 2005 году. В республике остался ограниченный контингент российских советников.
Тогда стремление Душанбе к самостоятельности сочеталось с расширением сотрудничества с западными странами. США и их союзники по НАТО проводили контртеррористическую операцию в Афганистане, американские военные использовали базы в Узбекистане и Киргизии, а в аэропорту Душанбе размещался контингент ВВС Франции. Позднее директор Центра стратегических исследований при президенте республики Сухроб Шарипов говорил «НГ» о согласии Рахмона расширять сотрудничество с США, включая технические посадки военных самолетов и создание перевалочного пункта (см. «НГ» от 21.01.09).
С тех пор внешние связи Душанбе стали важной частью пограничной политики. Финансовую и техническую помощь республике оказывают разные партнеры, включая США и Китай, который также вложился в охрану границы (см. «НГ» от 30.07.19).
Такая поддержка расширяет возможности таджикских сил, но одновременно заставляет власти учитывать интересы доноров. Поэтому вопрос о возвращении российских пограничников нельзя рассматривать только как выбор наиболее эффективного способа охраны рубежа: для Душанбе он затрагивает и отношения с Вашингтоном и Пекином.
Российский опыт службы на этой границе мог бы быть востребован при более тесном взаимодействии с таджикскими подразделениями. Обсуждение такого участия, вплоть до согласованного возвращения к отдельным задачам охраны, выглядело бы логичным продолжением союзнического сотрудничества. Однако речь может идти лишь о договоренности с Душанбе, учитывающей его суверенитет и уже сложившиеся связи. Публичные итоги переговоров не дают оснований утверждать, что решение о возвращении принято или этот вопрос обсуждался президентами.
Пока практическим инструментом укрепления границы остается программа ОДКБ (Организации Договора о коллективной безопасности), принятая в 2024 году и рассчитанная на 2025–2030 годы. Генеральный секретарь организации Таалатбек Масадыков в октябре сообщил, что таджикская сторона определила поставщиков и согласовала суммы заказов. Первые партии вооружений и техники из России, Беларуси, Казахстана и Киргизии ожидались до конца 2026 года. Программа включает три этапа и предусматривает передачу не только вооружений, но и технических средств охраны границы.
Конкретные перечни и объемы поставок публично не уточнялись. Значение программы будет определяться тем, насколько полученное оснащение отвечает потребностям пограничников. Для Душанбе это способ усилить национальные подразделения при поддержке союзников.
Отдельное направление – противовоздушная оборона. Соглашение об объединенной региональной системе ПВО было подписано в апреле 2021 года. Душанбе связывал ее создание в том числе с угрозой применения беспилотников террористическими группами. В ноябре 2023 года Путин сообщил о поставке двух дивизионов С-300 с восемью пусковыми установками. Однако наличие этих комплексов не позволяет само по себе судить о защите пограничных объектов от малых БПЛА. Предусмотрены ли ожидаемые поставки специальных средств противодействия дронам, из публичных итогов визита неясно.
При этом заведующий сектором Центральной Азии ИМЭМО РАН им. Е.М. Примакова Станислав Притчин считает, что заявленный приоритет безопасности необязательно отражает главное содержание визита. По его оценке, запрос на милитаризацию региона в ответ на внешние угрозы скорее снижается. «Можно поддерживать текущее состояние, отслеживать возможные риски. На фоне нормализации отношений и углубления экономического взаимодействия с талибами безопасность сохраняет значение, но уже не является первостепенной темой», – сказал он «НГ».
Особенно важным Притчин считает возвращение отношений Душанбе и Кабула в прагматичное русло. Перед поездкой Путин сообщил о намерении рассказать Рахмону о результатах визита в Афганистан российской делегации во главе с вице-премьером Алексеем Оверчуком. Диалог с афганскими властями и укрепление границы могут дополнять друг друга: рабочие контакты нужны и для предупреждения инцидентов. Эксперт выделяет также внутриполитическую и экономическую повестку.
Участие Рустама Эмомали, сына президента Таджикистана, Притчин рассматривает в контексте ожидаемого транзита власти и обсуждения сотрудничества. Среди острых двусторонних вопросов эксперт называет трудовую миграцию; ее обсуждение подтверждено и официальным сообщением Душанбе.
Таким образом, 201-я российская база остается военной опорой союзнических отношений, а поставки ОДКБ должны усилить охрану рубежа. Более активное участие российских пограничников могло бы дополнить эту работу, если Москва и Душанбе сочтут его необходимым. Но такое решение потребует согласования интересов: Таджикистан рассчитывает на российские гарантии безопасности, одновременно сохраняя зависимость от помощи и сотрудничества с США и Китаем.
