Россия и НАТО сверяют военные реформы

Пусть не обижаются на меня российские читатели "НВО", но, оглядываясь на более чем десятилетний опыт личного участия (и как представителя бундесвера, и как представителя НАТО) в сотрудничестве с советскими и российскими Вооруженными силами (ВС) вплоть до мая 2002 г., не могу не испытывать чувство глубокой неудовлетворенности крайне незначительным прогрессом, достигнутым на этом пути. Позвольте показать это на примере и двусторонних российско-германских контактов, и контактов в рамках НАТО.

ОТКУДА НЕПОНИМАНИЕ

В ноябре 1991 г. делегация от Академии военного управления (Fuhrungsakademie) бундесвера вслед за первым визитом высокопоставленных представителей Министерства обороны СССР в Гамбург совершила также первую поездку в Советский Союз. Сюда отправились бригадный генерал, подполковник и несколько офицеров-слушателей в звании капитана. Мы надеялись, что это будет началом ценной и взаимовыгодной программы встреч учащихся военных академий. Однако нашей группе было крайне тяжело завязать контакт со своими советскими коллегами и добиться некоторого информационного обмена в ходе посещения Москвы и Санкт-Петербурга. Я не слышал, чтобы с тех пор хоть раз состоялся подобный визит российских офицеров, обучающихся в военных вузах, в Германию, несмотря на все предложения с нашей стороны.

Что касается НАТО, то потребовалась масса усилий, чтобы организовать поездки российских военных в штаб-квартиру и верховный штаб Объединенных вооруженных сил Североатлантического альянса в Европе. Только "общая тактика" на уровне штабных офицеров помогала преодолевать сопротивление многих высокопоставленных российских генералов, а потому с 1997 г. по 24 марта 1999 г. (начало военной операции НАТО против Югославии. - "НВО") только восемь групп офицеров из России получили шанс отправиться в Бельгию. Причем, замечу, подобные командировки российской стороне не стоили ни копейки, а у НАТО была возможность, по крайней мере в 1998 и 1999 гг., принимать по десять делегаций Минобороны РФ ежегодно. Со времени же "косовского замораживания" 25 марта 1999 г. удалось реализовать лишь два визита: специалистов по военной реформе в марте 2002 г. и специалистов по иностранным языкам в марте 2003 г.

Конечно, был достигнут значительный прогресс в военном сотрудничестве на тактическом и оперативном уровне в ходе миротворческих операций на Балканах, несмотря на все политические трудности и кризисы. Однако полному взаимопониманию вредило наличие как языкового барьера, так и базисных различий в понимании военных вопросов между россиянами, все еще придерживающимися во многом советских взглядов и концепций, и представителями западных демократий.

Правда, относительно недавно генеральный секретарь НАТО Джордж Робертсон и президент РФ Владимир Путин окончательно согласились сотрудничать по вопросам военной реформы, которая, по моему мнению, является неизбывной проблемой СССР и России со времен гласности и перестройки. Министр обороны РФ Сергей Иванов решил назначить первого заместителя начальника российского Генерального штаба генерал-полковника Юрия Балуевского представителем России в НАТО. Между тем вопрос взаимодействия между Российской Федерацией и Североатлантическим альянсом, особенно в области военной реформы, понимается на Западе как более широкая - политическая и гражданская - проблема. Именно поэтому здесь со стороны НАТО выступает помощник генерального секретаря альянса по оборонному планированию и операциям Бакли, а не председатель военного комитета.

В ходе первых контактов нам было крайне удивительно слушать российские заявления о том, что с военной реформой в РФ "все в порядке", она идет "по плану". То есть вроде бы отсутствовала сама необходимость в нашем сотрудничестве по этому вопросу. Однако, как я понимаю, подобное отношение со временем изменилось. Вместе с тем должен отметить, что на рабочем уровне и за пределами формальных структур проходили очень плодотворные обмены информацией по проблемам оборонного реформирования. Несомненно, специалисты находили общий язык в ходе дискуссий и обмена мнениями.

БАЗОВЫЕ ПРИНЦИПЫ

И все же, как мне кажется, между представителями РФ и НАТО еще не всегда есть общее понимание демократических принципов реформы вооруженных сил и контроля над ними. Однако в ходе российско-западного диалога следует избегать малейших разночтений. Это позволит расширить базис для более конструктивного военного сотрудничества в будущем.

Вооруженные силы являются важным элементом государственной мощи, символом государственного суверенитета, инструментом обеспечения внешней, и - лишь в исключительных случаях, в ограниченном масштабе - средством поддержания внутренней безопасности нации, сохранения территориальной целостности страны, а также ее союзников. Безусловно, место и роль ВС в обществе зависит от типа политического режима (диктатура, авторитарное правление, демократия), в особенности это касается сферы внутренней безопасности. Подлинно гражданское общество обладает действенными средствами для сглаживания различий (если не конфликтов) между демократическим правлением и военным иерархическим порядком с целью построения эффективной военной организации, которая не представляет при этом угрозы основным институтам демократии.

Существуют общие базовые принципы определения надлежащего места и роли военных в демократическом обществе, хотя в деталях их применение может различаться от страны к стране:

Предпосылки для формирования вышеназванных базовых принципов таковы:

Зрелое гражданское общество отличает объединение на основе базовых положений Конституции. При этом оно остается плюралистичным и толерантным в социальной жизни, что, в свою очередь, требует наличия:

Следует также перечислить основные вопросы, которые должны находиться под политическим (парламентским) контролем:

ОПЫТ И НЫНЕШНЯЯ СИТУАЦИЯ

Федеративная Республика Германия обладает очень интересным и в то же время весьма специфическим опытом военного строительства. Оно, напомним, велось в новом демократическом обществе после тотального поражения Третьего рейха во Второй мировой войне. Этот процесс начался в 1950-х гг. и достиг своей кульминации в 1990-х гг., когда совпал с задачей интеграции в бундесвер вооруженных сил бывшей ГДР и сокращением численности ВС ФРГ более чем на 50% (до 340 тыс. человек).

Сегодня бундесвер все еще находится в процессе реформ, адаптируется к новым условиям. Задача заключается в том, чтобы добиться наилучших результатов с наименьшими затратами - с помощью сотрудничества в многосторонней и все более интегрирующейся европейской среде, уметь справляться с новыми угрозами в глобальном масштабе. Конечно, немецкий опыт нельзя считать своего рода матрицей для повсеместного применения. Но он является примером успешной демократической оборонной и военной реформы, основанной на базисных обязательных принципах, определяющих место и роль ВС в демократической системе. Это должно заставить задуматься. Вместе с тем структуры НАТО и ЕС, все страны - члены этих организаций могут обеспечить сегодня громадный набор "выученных уроков" реформирования своих оборонных структур и ВС после окончания холодной войны и в свете новых угроз после 11 сентября 2001 г., которые потребовали соответствующей реакции и от военных.

Однако, несмотря на взаимодействие с российскими ВС на Балканах, многие двусторонние программы военного сотрудничества, переговоры, визиты, несмотря на относительно интенсивный диалог по военным доктринам и аспектам реформы в рамках бывшего Совместного постоянного совета Россия-НАТО с 1997 г., существует очевидный недостаток взаимопонимания процесса оборонной реформы и военного строительства. Это демонстрируется, например, теми на Западе, кто отрицает любой, даже частичный, прогресс реформ в России; а также теми в России, кто отрицает колоссальные перемены и сокращения в вооруженных силах Запада (и уж тем более Европы) и продолжает считать, что военная угроза для России приходит с Запада посредством расширяющегося Североатлантического альянса. Диалог и сотрудничество России с НАТО в рамках "двадцатки", а также с ЕС и с международной антитеррористической коалицией, будем надеяться, помогут преодолеть эти предубеждения. Однако лично я очень сильно сомневаюсь, что совместная борьба против международного терроризма военными средствами действительно продвинет сотрудничество НАТО с Россией. Оно все еще является заложником взаимного непонимания сторон, различного восприятия ими проявлений этого самого терроризма в Чечне, Афганистане, Ираке и т.д., несмотря на прогресс, достигнутый в ходе двух российско-натовских конференций.

Продолжающийся диалог Россия-НАТО по оборонной реформе мог бы стать ключевым для действительного улучшения будущего военного сотрудничества, если он, конечно, в итоге приведет к взаимному принятию и уважению базисных принципов демократического военного строительства. Это помогло бы России найти лучшие демократические решения для этой огромной и сложной проблемы, означало бы демилитаризацию и построение демократического государства и общества, демократизацию ВС, способных защитить безопасность и интересы России в той мере, в какой они могут быть защищены военными средствами, и в той мере, как это позволяют ее ныне скромные финансовые ресурсы.

Надо иметь в виду, что проблемы ВС актуальны для всех стран. Они требуют постоянного внимания в зависимости от меняющихся условий. Нет единственного, раз и навсегда идеального решения ни для "богатой" Германии, в настоящее время окруженной только друзьями и союзниками, ни для сверхдержавы США, столкнувшейся с серьезными экономическими и финансовыми проблемами в ходе объявленной мировой войны против международного терроризма, ни для России, влиятельной и потенциально богатой части бывшей сверхдержавы, именовавшейся Советским Союзом. Ведь Россия сталкивается уже с совершенно другими, чем в пору существования СССР, угрозами, и пытается идентифицировать себя, определить свою новую роль и место в мире. А для этого нужны правильные средства.

КОМУ ВЕСТИ ДИАЛОГ

Поскольку ни у кого нет идеальных и применимых повсеместно средств против сегодняшних угроз, просто необходимы постоянный диалог и информационный обмен на всех относящихся к делу уровнях, сотрудничество там, где только оно возможно. Военное сотрудничество - очень важная и чувствительная часть этого общего пласта. Оно может быть успешным исключительно между партнерами, разделяющими базовые ценности демократии не только на словах и на бумаге, но и на деле. В этом заключается основная "тайна", почему НАТО не только пережила окончание холодной войны, но и продолжает расти, интегрировать новых членов и адаптироваться к новым угрозам, в то время как Организация Варшавского Договора исчезла; почему ЕС расширяется и "развивается вместе", вопреки всем сложностям, с которыми еще предстоит справиться.

Но процесс сотрудничества не является автоматическим и поддерживающим самого себя. Он требует постоянных усилий для укрепления доверия и согласия при полном уважении жизненных интересов каждого участника и отказа от односторонних, однобоких или "гегемонистских" шагов. Это особая проблема для "великих держав". Однако и менее сильные "младшие" партнеры также должны учиться вносить свой вклад в достижение общей цели посредством понимания и уважения позиций своих партнеров и союзников, конструктивной солидарности, а также путем разделения общих угроз и общей ноши.

По моему мнению, Россия должна стать более открытой для постоянного диалога и сотрудничества в военной сфере на всех уровнях, включая курсантов, младших и старших офицеров. Твердое усвоение иностранных языков (хотя бы английского) должно стать обязательной составляющей военного образования, так как это - непременное условие для лучшего взаимопонимания и эффективного взаимодействия. Визиты для обмена информацией и образовательные курсы за рубежом должны стать нормальной частью подготовки гражданских специалистов в области обороны и офицеров. Только те, кто успешно прошел языковую подготовку и работы за рубежом, должны назначаться на важные посты. Никто не может работать в Минобороны или Генеральном штабе без получения практического опыта многостороннего международного сотрудничества. Кроме программ двустороннего сотрудничества России следует гораздо активнее и в собственных же интересах использовать многосторонние программы типа натовской "Партнерство ради мира".

ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ

Как будет развиваться сотрудничество НАТО, ЕС, стран - членов этих организаций с Россией в ближайшие 10 лет? У меня нет однозначного ответа на этот вопрос. Мои прежние ожидания в 1991-1994 гг. были, по крайней мере в начале, очень оптимистичными. Затем, в 1996-1999 гг., они прошли эволюцию от реалистической переоценки до пессимизма. А за последние три года моей военной службы до мая 2002 г. я превратился в большей степени в "информированного пессимиста" в отношении России (впрочем, не только России).

Во-первых, будущие взаимоотношения НАТО и России будут зависеть от политических рамок и политического руководства, от того, окажутся ли нынешние попытки интенсифицировать и расширить практическое военное сотрудничество более успешными, чем хотя бы те, что были в прошлом.

Во-вторых, перманентное и тесное "реальное" военное сотрудничество с РФ зависит от построения демократического государства, общества в России и не в последнюю очередь - нового облика ее Вооруженных сил. Если идущий сегодня диалог по оборонной реформе и военному строительству может быть интенсифицирован и расширен, чтобы включить в него все необходимые уровни и структуры, то это существенно поможет и действительно продвинет взаимопонимание. Тем самым появятся новые возможности для военного сотрудничества в других практических сферах. Конечно, трудные решения о том, как демократизировать и реформировать свои ВС, будет принимать сама Россия, но Запад разделит с ней собственные "выученные тяжелые уроки".

В-третьих, гораздо более широкий и интенсивный взаимный информационный обмен и общение на всех военных уровнях должны создать фундамент для постоянно растущего, лучшего взаимопонимания.

Основываясь на опыте моей более чем 40-летней службы в бундесвере и люфтваффе, полностью интегрированных в НАТО, проработав свыше 10 лет в структурах НАТО, будучи хорошо знаком с военными проблемами СССР и России, я отнюдь не ожидаю какого-либо "чуда" или быстрых решений и улучшений. С другой стороны, именно мой опыт подсказывает, что нет ничего невозможного, что выполнимо даже самое невероятное - каковым оказались мирное окончание холодной войны, объединение Германии и, к сожалению, новое качество терроризма (и борьбы против него) в глобализованном мире.

Итак, подведем итоги. Шанс более тесного сотрудничества с Россией "от Ванкувера до Владивостока" может возникнуть только в том случае, если упомянутые выше демократические условия будут реализованы, то есть если в России будет достигнут демократический контроль и пройдет реформа ВС. Это потребует колоссальных усилий минимум в течение последующих десяти лет, главным образом от России, а также более скоординированной и эффективной поддержки со стороны партнеров России на Западе.

Прошу прощения за это большое "если", однако напомню, что за последние 12 лет я стал "информированным пессимистом". Все же это не означает, что я откажусь от дальнейшего личного участия в сотрудничестве с Россией. Напротив - для всех нас, кто действительно хочет улучшить отношения с демократической Россией и ее ВС, более реалистичный анализ и оценка нынешней ситуации и возможного будущего развития являются обязанностью. В противном случае мы никогда не сможем преодолеть ни стереотипы холодной войны (которые, кстати, присутствуют не только на Востоке), ни уже новые - последнего десятилетия. Большей части так называемой элиты в России придется избавляться от негативного или просто неверного понимания демократии, рыночной экономики и реформ, в особенности военной реформы.

Мы должны оставаться приверженными дальнейшему сотрудничеству, поскольку ни с той, ни с другой стороны просто нет иной разумной альтернативы. Но нам не следует повторять одни и те же ошибки, как в 1990-е гг., когда западные советники считали, что располагают рецептами успешного реформирования советской системы и остатков бывшего СССР, с упором на Россию. Мы должны быть более скромными, помня о наших собственных тяжелых уроках недавнего прошлого (например, перемен в бывшей ГДР, особенно интеграции ее военных структур как части все еще реформирующегося бундесвера) и поощряя наших российских партнеров более глубоко и реалистично изучать и внедрять принципы демократической реформы. Этот информационный обмен на всех уровнях и в обоих направлениях сегодня должен быть более честным и более открытым, нежели вчера, в целях улучшения взаимопонимания, которое даст возможность приходить к лучшим решениям и их более эффективной реализации прежде всего в России и не только в ней.