Гибрид черешни и человека

И не тяни ко мне руку, Павел. И ничего ко мне не тяни. Рисунок Олега Эстиса

Оставляя в стороне рассказ об интереснейших в научном отношении случаях, которые сопровождали мою без малого тридцатилетнюю деятельность, сосредоточусь на следующем.

Я размышляла о гибридизации широконаучно. И потому задумалась о гибриде плодового дерева (а именно вишни и черешни) и человека.

Было это так. Я как плодовод-ягодница приехала в Козлов к Мичурину сразу после академии. А про Мичурина Ивана Владимировича я узнала еще раньше, до академии. Мой отец очень увлекался садоводством, особенно пристально занимался вишней. Отец выписывал журнал «Прогрессивное садоводство и огородничество», и там даже напечатали его заметки «Из дневника садовода Щигровского уезда», в № 49 за 1914 год. Между прочим, напечатали отца в одном номере с Иваном Владимировичем! В этом самом номере Мичурин написал про величину посадочных ям для плодовых деревьев, а отец написал про свою любимую вишню. Вообще отец был доктором, как Антон Павлович Чехов, однако сад любил больше, чем медицинскую практику. Так ведь и Антон Павлович отдал всего себя не тому.

Конечно, я мечтала учиться в Сельскохозяйственной академии, и мечта моя сбылась. В 1928 году я окончила академию, и меня направили к Мичурину, в Козлов. Понятно, что я сильно волновалась. Помню, как ехала в поезде и не могла уснуть. Вертелась-крутилась вокруг себя, и казалось, будто каждая косточка во мне тоже вертится, крутится вокруг себя от волнения. Это же какая ответственность – брать у природы ее милости!

К тому времени Ивану Владимировичу советская власть создала все условия для регулярной научной и опытной работы. На станции появилось много сотрудников, которые отличались энтузиазмом в труде. Я скоро влилась в коллектив и была счастлива оттого, что могу продолжить дело отца – только уже в качестве всесторонне образованного специалиста.

Определили меня на участок вишне-черешневых гибридов. Это доставило мне большую радость. Будто сам отец благословил меня на дело, которое далеко превышало его знания, умения и тем более дерзания. В силу мышления своего времени отец и не помышлял о гибридизации, а проводил опыты с вишней как таковой – в плане изменения формы плода с круглой на квадратную, треугольную и трапециевидную.

Впервые я подумала об этом вопросе, то есть о соединении в гибрид плодовое дерево и человека, когда вносила данные по мичуринскому сорту вишни «Надежда Крупская» в таблицы. «Вот если бы… – подумала я. – Насколько легче стало бы всему советскому народу смотреть вперед, научись мы продлевать усталую жизнь старых большевиков за счет молодых вишнево-черешневых соков, берущих себя непосредственно из земли и обладающих в сравнении с другими ягодами удивительными кроветворными свойствами». Идея затеплилась в моем разуме, но развернуть ее на полную мощь не было никакой возможности сначала ввиду трудностей развития, войны, а потом опять развития.

И вот в феврале 1954 года после одной из моих лекций по линии всесоюзного общества «Знание» ко мне подошел Павел Р. Молодой мужчина в целом выглядел здоровым и бодрым. Был одет просто и чисто. В своей лекции я вскользь коснулась замечательной идеи, обдумываемой мною не один год, однако все еще не воплощенной. Павла Р. она задела, что называется, за живое.

Вот что поведал мне Павел Р.:

«Я расскажу вам, товарищ профессор, мою историю, потому что она может крепко послужить нашей Родине по указанной вами цели – продлению жизни дорогим всем нам товарищам. Конечно, когда-нибудь этой идеей будет пользоваться весь наш народ, а пока что надо помочь тем, кто нужнее всех нужных. Я сам рождения 1923 года. Когда на нас напал фашист, я пошел на фронт. Я воевал, и в 1943 году пуля снайпера ранила меня в правую руку. Доктора в госпитале начали лечить меня. Мне сразу доктора сказали, что могло быть еще страшней. Я, конечно, поверил и стал ждать выздоровления своей руки, потому что остальное у меня было здоровое.

Пока я ждал, рука у меня начала гнить. Конечно, доктора такого не терпели, а чистили мою рану. В ответ докторам моя рана становилась больше и больше. Доктора мне сказали, что подождут еще три дня, а потом, если не поможет, будут резать мою руку до самого плеча, чтобы не было страшней, чем уже стало. После таких слов докторов я не мог заснуть, тем более что крутиться-вертеться мне было тяжело, и все думал, как же я буду в мои годы жить дальше без правой руки.

Санитарка Анна Никифоровна заметила, что я не сплю, и подошла поинтересоваться. Я рассказал ей про докторов. Она сказала, чтоб я не плакал, что она принесет мне порошок из корня вишни, и что все будет хорошо. И вот три дня днем доктора мыли и чистили мою рану, а три ночи я пил порошок Анны Никифоровны. И порошок Анны Никифоровны помог! Рана стала совсем чистая, края у нее стянулись, как ничего и не было. Дорогой профессор! Надежда Карповна! Я на вашу лекцию пришел не специально. Я забежал в дом культуры по дороге на вокзал, время скоротать. Я с работы уволился и собрался к тете в Тамбов на пару дней, проведать старушку. (И правда, возле ног Павла стоял фибровый чемоданчик.) А тут вы – про дерево с человеком! Честное слово, профессор, Надежда Карповна, возьмите меня к себе хоть кем!»

Я сейчас же все решила, и на станцию мы поехали вместе с Павлом.

Что сказать… Павел скоро вошел в мою жизнь, как в дом культуры. Края лет, разделявших нас, стянулись, будто и не бывало этих лет никогда. Мы поженились, и товарищи горячо поздравили нас. Одно печалило меня – Павел работал без энтузиазма, даже отлынивал от работы.

Через два с половиной месяца Павел стал отлынивать и от меня.

Для меня мещанское, личное, тем более женское никогда не было важным. Наверное, потому, что не было у меня никогда ни мещанского, ни личного, ни тем более женского.

Спустя еще полгода Павел попросил, чтоб я без расспросов дала ему денег. Я дала много, не раздумывая. Назавтра Павел сказал, что разводится со мной, потому что хочет сойтись с Зинаидой Ч., девушкой глупой и безынициативной.

Павел! Зачем же ты, Павел?

Я закопала Павла, как советовал Иван Владимирович в памятной мне статье о величине ямы.

Алла Хемлин - писатель