Дарья Курдюкова
Ирина Корина. «Коворкинг-зона «У черной скалы». За столом можно лепить из пластилина что угодно. Фото с сайта www.winzavod.ru
Второй проект цикла «НИИ Архив», где НИИ – наука, исследование и искусство, на Винзаводе пригласили сделать куратора Виктора Мизиано. Выставка «Это было со мной», занявшая Цех Красного и Цех Белого, проникнута, как видно по текстам, благодарностью Винзаводу за проекты прошлого, но в первую очередь – ностальгией пессимистического характера. Десять художников обращаются к своим значимым работам преимущественно 2010-х годов, пытаясь заглянуть в прошлое из «сегодня», которое, как очевидно и без выставки, отделено от «тогда» непреодолимой границей.
Маршрут выстроен Мизиано так, что конец окрашивает начало экспозиции, и наоборот. Если начинать с более спокойного интонационно Цеха Белого, архив утраченных надежд пойдет на крещендо во второй части. Но может статься, что это иллюзия.
Первое, что видно в Цехе Белого, – инсталляция Владимира Логутова «Так», отсылающая к «Следующему уровню», прошедшему в 2017-м тут же и отмеченному премией «Инновация». Тогда проект являл ретроспекцию логутовских подходов к взаимоотношениям произведения и зрителя. Теперь фокус смещен – внешне все, в общем, узнаваемо, да не то. В установленный на том же месте, но «законопаченный» павильон не зайти, как прежде, только заглянуть сквозь окна-щели. Новые работы, его наполняющие, отражаются в зеркалах, тоже как и раньше, но нынешний зритель за этой бесконечностью может пассивно лишь наблюдать со стороны, потому что, по словам Логутова, «неясно, где заканчивается настоящее». Расположенные по внешнему контуру бокса архивные видео с обсуждениями той выставки коллегами по цеху показывают другую жизнь. Валерия Чтака не стало. Кто-то уехал. Память – немногое, что остается в бесконечности редуцированного настоящего.
«Коворкинг-зона «У черной скалы» Ирины Кориной, с одной стороны, адресует к коллективной выставке «Не слитно, не раздельно» (самой свежей из теперешних отсылок и единственной не винзаводской: она прошла в этом году в ГЭС-2). Но отсылка оказывается в скобках характерно коринской работы с материалами – бросовыми, кичащимися ни к чему, но вечно готовыми обернуться праздником. Речь идет о том временном, что вечно стоит на страже жизни, войти ли в арку скалы, подняться ли на вышку-беседку, усесться ли под пляжным зонтом. Здесь можно вылепить из пластилина что угодно. Народ и лепит из ярких кусочков нескончаемое нечто. Оно то получает формы и слова, то снова превращается в вязкую массу. Кто помнит знаковую пластилиновую инсталляцию Кориной, подумает, что хотя все сейчас вообще (про) другое, пластилин – материал тут самый символичный.
Разделение между Цехами Белого и Красного во многом условно. В последнем скорее интонация акцентирована. Евгений Гранильщиков не столько хочет актуализировать в 2025-м видео 2019-го DRAMА, где будни действующих лиц перебивались кадрами тусовок, рассказами о депрессии, рассуждениями о доме, дающем чувство успокоенности и ощущения собственных границ, – сколько понимает невозможность этого. Материал практически один и тот же, но круг тот распался, да и рефрены у нынешнего монтажа – и времени – другие. Дима Филиппов, в 2011-м начавший покорение столицы как раз с Винзавода, спустя 14 лет словно хочет отказаться от материальных следов и записывает из далекого поселка четырехминутное аудиопослание «Без названия». С понятной логикой, хотя не без высокопарности он говорит о разных полюсах жизни. Об отказе «от идей, требующих риска» взамен «обрастания новыми связями» и о «полузаброшенных городах, в которых больше нечего продать и в которых живут те, кто не может уехать». Дмитрий Гутов в первом выпуске «НИИ Архив» вспоминал работу для выставки-вехи «Верю» 2007-го, увеличенный фрагмент ступней «Мертвого Христа» Мантеньи. Новым объектом «Рана» он откликается на прежний, на этот раз вглядываясь в «Уверение Фомы» Караваджо с вложенным в ребро перстом. По комментарию художника, работу 2007-го вызвало предчувствие «мрака, смерти, конца». Когда стало очевиднее некуда, что опасения не напрасны, он решил попытаться сказать о надежде.
«Пауза» Петра Белого – из инсталляций самых лаконичных и страшных как раз безапелляционностью минимализма. Она воспринимается не только эпиграфом к показанному в Цехе Красного, но и нервом всего проекта. Пилы появляются у Белого с выставки «Прыгалка», прошедшей в 2011-м в галерее XL. Сейчас они подвешены чуть выше/ниже человеческого роста, «разбрызгав» по стенам черную краску. Больше ничего и нет, пустота. «Дефицит реальности», как пишет Белый, побуждает блуждать в воспоминаниях. Но как ни крути, в ту воду уже не войти. «Это было со мной» – про то самое.
