Наталия Звенигородская
Автором сценографии и костюмов стал сам хореограф.
Фото Михаила Вильчука (2026) © Мариинский театр
Премьера одноактного балета Вячеслава Самодурова «Хороводы» на музыку одноименного Концерта для оркестра Родиона Щедрина состоялась в Мариинском-2 в продолжение масштабного музыкального фестиваля-приношения «Майя и Родион». Дань памяти Майи Плисецкой и Родиона Щедрина, фестиваль прошел в обеих столицах в конце 2025 года. «Хороводы», ставшие первой в нынешнем сезоне балетной премьерой Мариинского театра, посвятили памяти композитора. Музыкальный руководитель – Валерий Гергиев.
Родион Щедрин был единственным российским автором, приглашенным для участия в ежегодной акции в честь годовщины открытия в Токио концертного зала Сантори-холл. По торжественному случаю каждый год современные композиторы представляли в японской столице свои новые сочинения, написанные специально к событию. В 1989 году Щедрин привез в Токио «Хороводы». Именно этот концерт предложил Мариинскому театру Вячеслав Самодуров в ответ на предложение поставить новый балет на произведение Щедрина. По его словам, музыка «Хороводов» течет «извилистым путем – все время оборачивается не тем, чем кажется. Ее романтизм обманчивый, ее кажущаяся лиричность, ритмичность – все имеет обратную сторону».
Под звуки, отдаленно напоминающие журавлиные клики, в зарослях зеленой еще будто бы осоки, как кажется, у воды просыпается жизнь. Не люди, не птицы, не фауна, не солисты, не кордебалет, не особи, не стая. Живая материя, уже существующая по законам природы, но не сформировавшаяся пока что в иерархическое сообщество. В ни на что не похожем, но необыкновенно выразительном и чутко переданном танце оживает мир. Никаких урочных балетных па, никакой имитации, только в своем роде пластический импрессионизм, перламутровый перелив ощущений и как будто бы свежий, не настоявшийся еще аромат раннего, скорее прохладного утра. Еще раз – это только ощущения. Но непостижимым образом в твоем восприятии они складываются в определенную и, как вскоре понимаешь, жесткую логику. Сначала – естественную, природную. Затем – логику формирующегося коллектива, управления и сладостного подчинения ритуалу в завораживающем, безответственном кружении. Ясно осознаешь, что в этом красивом действе с тобой ведут диалог. Именно сегодня. И сегодня есть о чем подумать.
Самодуров не боится быть непонятым. Ничего не разжевывает зрителю. Вообще этим не озабочен. Видимо, еще и поэтому спектакль получился таким цельным и убедительным. Язык его, однако, надо еще считать. Считать, прочувствовать внутренний посыл, не раскладывая текст на слова, а слова – на слоги. Ведь если к картине импрессиониста подойти вплотную, увидишь множество мазков, и только.
Хореограф умеет так, едва вроде бы заметно, сместить интонационные акценты в пластике, вдохнуть собственные ощущения в исполнителей, что все неожиданно меняется на сцене и в душе смотрящего. Даже многоцветье костюмов воспринимается вдруг иным. Не дышащим свежестью и природным очарованием, как в начале, а резким, тревожным, нервическим. Понятно, почему хореограф взял в этой постановке на себя также роль сценографа и художника по костюмам. В его импрессионизме нужна такая филигранная нюансировка, что делегировать эти функции кому-то другому невозможно. Тем удивительнее, насколько в унисон с ним удалось сработать художнику по свету Анатолию Ляпину.
В каждую эпоху в этой музыке, наверное, услышишь что-то свое. По-новому она повернется, неожиданной стороной. В какие-то времена «Хороводы» – драгоценный ларец с ослепляющими дарами русского музыкального фольклора. В другие – тревожный разговор о приятно дурманящем, но лишающем воли и разума кружении в веренице себе подобных. Кажущаяся крепкой защитой круговая порука – всего лишь оборотень.
Санкт-Петербург – Москва
